Теперь, чтобы подняться сюда, нужно было не просто уметь карабкаться. Нужно было уметь летать. Хотя даже подобная возможность не избавила бы таких умников от проблем. Так как в этом месте любая попытка взлететь привела бы прямо под второй уровень защиты. Туда, где располагались боевые охраняющие печати, запитанные на камень-алтарь, созданный Андреем ещё в обители Пяти Пиков Бессмертных.
На северо-западном подходе он решил сыграть иначе. Установив там не полноценный запрет, а заблуждение. Для этого он склонился над тропой и вплёл в саму почву запахи, ритмы и резонансы ложной долины, так чтобы любой ищущий с помощью духовного восприятия, чувствовал не его убежище, а некий обманный “центр силы”, расположенный в совершенно ином направлении. В дополнение – плетёный мираж, отображающий иллюзорную долину. Кто бы ни попытался добраться, ушёл бы на день пути вглубь скал, в ложное ущелье с замкнутым пространством, где энергия была циклична и не даёт выйти тому, кто не имеет достаточно сил для этого.
На основном, центральном входе – между двумя массивными каменными выступами, ведущими к укрытию Андрея, он влепил особую печать. Это была Печать Тишины, созданная на основе божественной техники подавления звуковой волны, переработанной им через костяную технику и пространственные якоря. Все шаги, вздохи, движения, даже волны духовной энергии – просто исчезали. Все попытки атаки – поглощались, как капли воды в песке. Только те, кто был вписан в систему как “допустимый элемент”, могли пройти без сопротивления. А всех остальных встречал тот самый взгляд змеи, которой он приказал затаиться в расщелине рядом, как живое, дышащее оружие подавления.
Вдобавок ко всему, Андрей высоко на склонах вмонтировал четыре дальнодействующих сигнальных тотема. Если любой из них среагирует, энергетическая вспышка, выстрелит в небо, в направлении ложного укрытия, давая понять всем, кто наблюдает издалека:
“
Сейчас он хотел не только защититься. Он хотел – отпугнуть тех, кто может ему не только помешать, но и навредить.
Уже поздно вечером, стоя у края утёса, с которого был виден край предгорий, где располагался тот самый город, где жили обычные люди, Андрей сжал пальцы.
– Если они рискнули прийти сюда, значит что-то знают. Или догадываются. Или, что вполне возможно, что-то ищут. Что-то особенное. Эта секта не из тех, кто собирает что попало… – Подумав об этом, он посмотрел в сторону деревни – где уже начинали зажигаться огоньки, мерцая, как маленькие души. – Но если секта рискнула сюда сунуться, да ещё и такими силами, значит это происходит уже не в первый раз.
Его лицо стало каменным. Теперь ему предстояло сделать следующий шаг… Понять, что именно там произошло. Кто дал этим разумным такой подробный список потенциальных жертв. И почему среди них была та, кого они вписали как “
– Никаких копий. Никакого змея. Ни единого намёка на Доу Лин… – Строго напомнил себе Андрей, перебирая вещи у входа в пещеру, скрытую от всех глаз. – Ты просто юноша из гор, молчаливый, бедно одетый. У тебя больной учитель – отшельник, и немного снадобий с травами на продажу.
Он тщательно сменил одежду. Простая, грубошерстная туника, затёртая до серого цвета. Поношенные штаны с заплатами, сандалии, перевязанные на скорую руку. Поверх – тёмный плащ с капюшоном, который не выделялся, не блестел, и не напоминал ни один артефакт.
В поясную сумку он аккуратно разложил десяток малых эликсиров лечения – сработанных достаточно просто, но эффективно. Травы – только местные, ничего слишком редкого. И всё – в керамических флаконах с вырезанной печатью "Чжао", подделанной под провинциального отшельника.
– А старик? – Мысленно Андрей обрисовал образ. Сварливый, сгорбленный, молчаливый, но знающий своё дело. Старик, живущий в горах уже лет сорок. Обитает в пещере на склоне одной из гор. О нём никто не слышал, потому что никому не интересно. А мальчишка ходит в деревню – за солью, за мукой, за крупой. И вот сейчас – снадобья на продажу, чтобы купить масла, муки и риса.
