Это был реликварий духовного рода, место, созданное из переплетений проклятых жертв, запечатанных теней и осквернённых артефактов, в котором старейшина буквально жила внутри духа. То есть, тело могло быть где угодно, но сознание – в этом духовном гнезде. Он начал с выслеживания энергетических узлов, в которые стекалась её духовная активность. Через обратный импульс от той самой перехваченной тени Андрей вычислил центр зеркальной проекции. Это была пещера в горной расщелине, укрытая под завесой ночной магии и шепчущих духов.
И хотя он уже определил место, Андрей не пошёл туда в одиночку. Он прихватил Цзяолин – змею, которая после последнего прорыва стала не только сильнее, но и обладала способностью пожирать нестабильные духовные формы, что делало её идеальным хищником против призрачных существ.
В этот раз он снарядил себя на войну. На тело лёг плащ Святого, за спиной – копьё из звёздного металла, в поясных свитках – печати пространственного подрыва, за пазухой – артефактные ножи с символами подавления воли, на груди – живой амулет из чешуи Цзяолин, способный перенаправить смертельный удар.
Когда он, через день, всё же добрался до реликвария, тот выглядел как заражённая рана в теле горы. Стены были живыми, пульсирующими. На потолке висели иссушенные тела, растянутые в призрачных коконах. И многие из них были ещё… Живыми… Хотя это уже была не жизнь. Так как разум уже давно покинул эти останки. Их стон срывался в утробный шёпот, заставлявший даже волны воздуха дрожать.
Андрей разворачивал по кругу печати уничтожения, вшитые в зеркальные узлы. Они отражали структуру реликвария, и как только Андрей запустил ключевую цепочку, Цзяолин ударила в основание, вызвав цепную реакцию духовного обратного потока.
Проклятые артефакты взвыли. Пески жертвоприношений начали испаряться. Стены реликвария затряслись, как живая плоть, испытывающая агонию.
И когда последняя старейшина этой секты, которая действительно оказалась женщиной, попыталась всё же выйти из реликвария, чтобы спастись, Андрей уже был готов. Он заранее подготовил "обратный ритуал" – печать замкнутого отзвука, в котором сама попытка выхода становилась цепью, замыкающей дух на источнике. Это была тонкая ловушка на желания – как только старейшина попыталась передать часть своего сознания в призрачную форму, чтобы сбежать, цепь вырвала её в иллюзорное пространство, созданное самим Андреем. Он использовал собственные воспоминания и фрагменты памяти кости Падшего Бога, чтобы создать искажённую копию её прошлого, заманивая дух в иллюзию, где она верит, что сбежала.
На самом деле она лишь застряла в петле. Там, внутри этой ловушки, она металась – величественная, злая, но изолированная. Всё, что у неё осталось – это воспоминания, которые теперь медленно переписывались под волю Андрея.
Когда всё было кончено, реликварий рухнул внутрь самого себя. В этом месте разразился магический шторм – словно сама реальность отказывалась удерживать проклятие, лишившееся своей опоры. Земля обуглилась, небо потемнело, ветер понёс пепел мёртвой секты. Цзяолин, свернувшись кольцами, шептала кожей:
“
Андрей некоторое время смотрел на руины. Он не радовался. Он просто вырезал опухоль, которую слишком долго игнорировали. А теперь… пора было разобраться, кто ещё связан с этой заразой. Место, где ранее пульсировал реликварий, теперь было безмолвно. Лишь на самой границе реальности, где ещё не успели рассеяться остатки обратного ритуала, витало нечто иное – пульсация застывшей в петле души, зажатой в искусственном пузыре иллюзии.
Андрей знал, что с этим нельзя медлить. Чем дольше дух находился в ловушке, тем быстрее он рассыпался в безликий шёпот. Он вырезал в воздухе пентаграмму доступа, используя обломок осквернённого нефрита, в котором ещё хранились частоты ментального следа Старейшины. Тонкая нить вытянулась из узла ловушки – серебристо-чёрная, влажная, будто кровоточащая.
– Память – ткань, но если знать, как её шить… – Тихо пробормотал он, касаясь нити кончиками пальцев.
Это была иллюзия, сотканная из боли. Он это понял, когда сам вошёл в ловушку духа, как в холодную воду. Вокруг раскинулась копия зала собраний секты Нефритовой Луны, в идеальном состоянии. Даже благовония медленно тлели. На высоком троне восседала сама Старейшина, с лицом молодой девушки, но с глазами, в которых отражались столетия. И сейчас она говорила. Сама с собой. Она давала указания теням, которых не существовало. Она строила планы. Андрей не стал вмешиваться. Он слушал. Он запоминал и вшивал в плетения зеркал каждый фрагмент:
– Узел под Гнездом Чернильного Лотоса… замедлить рост духа, привязать к алтарю через сосуды страха…
– Сады Сухой крови, старый монастырь в горах… пробитые линии… хорошие жертвы там были…
– И ещё… к востоку от Реки Семи Стонов. Осталась лишь треть, но дух-проводник жив. Через него ещё можно собрать обрывки веры…
