Шведские спички полностью

При­дя в «Ори­ен­таль», Бу­гра ска­зал оверн­цу в чер­ном жи­ле­те, что, ес­ли им до­ба­вят ка­кую-ни­будь «ме­ло­чиш­ку», маль­чик ему то­же по­мо­жет в ра­бо­те. Им вы­да­ли ло­хань с те­п­лой во­дой, в ко­то­рой пла­ва­ли проб­ки, при­спо­соб­ле­ние для за­ку­по­ри­ва­ния, крас­ные ме­тал­ли­че­ские кол­пач­ки и эти­кет­ки с на­зва­ни­ем ви­на. Гру­зо­подъ­ем­ник спус­тил их обо­их в по­греб, ос­ве­щен­ный пе­ре­нос­ной элек­три­че­ской лам­пой.

Ка­кое чу­дес­ней­шее ут­ро! Оли­вье под­став­лял ка­ж­дую бу­тыл­ку под кран боч­ки, по­во­ра­чи­вал его и сле­дил за тем, как льет­ся, пе­нясь, ви­но, по­ка па­па­ша Бу­гра, за­жав пре­ды­ду­щую бу­тыл­ку ме­ж­ду ко­ле­ня­ми, за­ку­по­ри­вал ее, ком­мен­ти­руя на хо­ду ка­че­ст­ва проб­ки. Ес­ли бу­тыл­ка бы­ла пе­ре­пол­не­на и это ме­ша­ло во­ткнуть проб­ку, Бу­гра бы­ст­рень­ко от­пи­вал из гор­лыш­ка, взды­хал и вы­ти­рал рот ру­кой. Про­де­лав так с не­сколь­ки­ми бу­тыл­ка­ми, он за­ме­тил:

— Смот­ри! Ты че­рес­чур пол­но их на­ли­ва­ешь!

То­гда Оли­вье стал сле­дить, чтоб ви­но до­хо­ди­ло толь­ко до се­ре­ди­ны гор­лыш­ка. Но че­рез не­сколь­ко ми­нут ста­ри­ка опять одо­ле­ла жа­ж­да, он под­миг­нул маль­чи­ку и по­про­сил:

— А ну-ка, под­лей в бу­тыл­ки не­мно­го лиш­ку…

Кто-то из офи­ци­ан­тов за­бе­жал к ним и пред­ло­жил си­га­рет, но Бу­гра от­ка­зал­ся, ска­зав, что он ве­рен сво­ей труб­ке. Оли­вье все же да­ли си­га­ре­ту «High Life», и он ее охот­но взял, бы­ст­рень­ко гля­нув на Бу­гра, ко­то­рый за­ку­по­ри­вал бу­тыл­ки, но тот и бро­вью не по­вел. То­гда Оли­вье ос­ме­лел, чирк­нул швед­ской спич­кой, вы­тя­нул гу­бы тру­боч­кой, за­жму­рил­ся и за­тя­нул­ся, на­дув ще­ки, а за­тем бро­сил на­земь спич­ку, ко­то­рая, по­пав в лу­жи­цу, угас­ла с лег­ким ши­пе­ни­ем. Оли­вье сно­ва на­чал ра­бо­тать, но си­га­ре­та вы­зва­ла у не­го ка­шель, он бы­ст­ро за­топ­тал ее, ста­ра­ясь, чтоб Бу­гра ни­че­го не за­ме­тил, ина­че бы он на­вер­ня­ка над ним по­сме­ял­ся.

В пол­день тот же офи­ци­ант при­нес им два боль­ших бу­тер­бро­да с кус­ка­ми сви­ни­ны и по­шу­тил:

— А вин­ца я не взял с со­бой!

Они с ап­пе­ти­том ели хру­стя­щий хлеб с жа­ре­ным мя­сом, как вдруг Бу­гра креп­ко шлеп­нул Оли­вье по пле­чу и ска­зал:

— Уви­дишь, сы­нок, жизнь не так уж пло­ха…

На­ко­нец-то они опо­рож­ни­ли эту без­дон­ную боч­ку, ко­то­рую па­па­ша Бу­гра с тру­дом на­кло­нил, чтоб слить ос­тат­ки ви­на. По­след­ние бу­тыл­ки бы­ли уже за­мут­не­ны осад­ком, и хо­зя­ин ка­фе ска­зал Бу­гра, что он их ему да­рит: ес­ли про­фильт­ро­вать ви­но че­рез про­мо­ка­тель­ную бу­ма­гу, то у Бу­гра бу­дет не мень­ше трех бу­ты­лок хо­ро­ше­го ви­на. По­сле обе­да ста­рик и ре­бе­нок на­де­ва­ли на бу­тыл­ки ме­тал­ли­че­ские кол­пач­ки, сна­ру­жи крас­ные, внут­ри се­реб­ри­стые, по­том клеи­ли яр­лыч­ки и ус­та­нав­ли­ва­ли бу­тыл­ки в ме­тал­ли­че­ские ящи­ки с гнез­да­ми.

Ко­гда Оли­вье и Бу­гра вы­шли из по­гре­ба, ста­ри­ка не­мно­го по­ша­ты­ва­ло. Он нес три пол­ных бу­тыл­ки и од­ну по­ча­тую, ко­то­рую при­жи­мал к гру­ди. Хо­зя­ин его уго­стил еще ста­кан­чи­ком бе­ло­го ви­на, иро­ни­че­ски за­ме­тив, что это «для сме­ны ощу­ще­ний», про­тя­нул не­сколь­ко кре­ди­ток и в при­да­чу дал пач­ку се­ро­го та­ба­ка круп­ной рез­ки, а маль­чи­ку су­нул в ру­ку две-три мо­нет­ки. В ка­фе уже за­хо­ди­ли пер­вые ве­чер­ние по­се­ти­те­ли, чтоб для ап­пе­ти­та хлеб­нуть че­го-ни­будь пе­ред ужи­ном. Офи­ци­ан­ты, по­бро­сав свои си­га­ре­ты в боль­шие пе­пель­ни­цы с рек­ла­ма­ми, при­ня­лись сно­вать ме­ж­ду сто­ли­ка­ми, пре­ду­пре­див ре­бен­ка: «А ну, за­пя­тая, ша­гай от­сю­да, а то те­бя вы­черк­нут!»

Они под­ни­ма­лись вверх по ули­це Ла­ба, и ка­ж­дый нес в ру­ках по две бу­тыл­ки. При­дя к Бу­гра, они с по­мо­щью во­рон­ки и лос­ку­тов ста­ро­го бе­лья про­фильт­ро­ва­ли ви­но и по­про­бо­ва­ли его. Бу­гра сде­лал Оли­вье по­да­рок — дал ему од­ну бу­тыл­ку, на­ка­зав од­но­му не пить, а так как ста­ри­ку хо­те­лось по­спать (ли­цо у не­го бы­ло баг­ро­вое), он под­толк­нул маль­чи­ка к две­ри и креп­ко по­жал ему ру­ку.

У Оли­вье не­мно­го кру­жи­лась го­ло­ва. Он шел до­мой по те­не­вой сто­ро­не и при­ки­ды­вал, хва­тит ли по­лу­чен­ных де­нег на по­куп­ку швей­цар­ско­го но­жа. Он еще по­ду­мал о двой­ной пор­ции ма­ли­но­во­го мо­ро­же­но­го. Жан, на­вер­ное, уже вер­нул­ся из ки­но­сту­дии. Сколь­ко же он рас­ска­жет ин­те­рес­но­го о са­мом филь­ме, о Ре­не Кле­ре, в кас­кет­ке и со сви­ст­ком в ру­ках сни­маю­щем сце­ну, и о сим­па­тич­ном Ре­не Ле­фев­ре, и об Ан­на­бел­ле, та­кой кра­си­вой, та­кой кра­си­вой! Но у Оли­вье то­же най­дет­ся о чем со­об­щить, он им ска­жет:

— Мы с Бу­гра по­гну­ли-та­ки спи­ну!