— Не знаю пока. Но мелочей в таких делах не бывает. Это азы следственной работы — выяснять, что творится вокруг, с кем человек встречался, кем интересовался… Кстати, есть еще один персонаж, которым надо заняться. Причем в первую очередь. Надо попытаться выяснить, кто такая некая госпожа Элис, которая была последней, с кем встречалась Разумовская перед аварией.
— И откуда дровишки? В смысле информация?
— От Евгении Всеволодовны Абрамовой.
— Ого! Звучит внушительно. Значит, Элис… И это все, что нам известно?
— Она сотрудница фонда, в котором работала Разумовская. К тому же, видимо, она американка.
— Это уже кое-что.
При инсценировке преступник мыслит рефлексивно — стремится оказать влияние на следователя, направить его по ложному пути.
Немцу понадобилось на все про все полчаса. Несколько звонков по мобильнику, которые он сделал за столиком первого попавшегося бара, и он бодро, по-солдатски доложил. Элис Грюнвальд — руководитель восточно-европейского департамента фонда. Назначена на эту должность совсем недавно. В настоящее время действительно пребывает в Берне. Телефоны такие-то.
— Ну, и что мы будем с этой дамой делать? — поинтересовался Немец. — Установим слежку?
— Ну, так уж сразу, — попридержал его Ледников. — Может, она вообще тут ни при чем, просто коллега… Для начала надо спокойно поговорить.
— И в качестве кого мы к ней заявимся? Как горячие поклонники демократии и защитники прав человека?
— У меня есть удостоверение специального корреспондента известного российского журнала. Допустим, журнал поручил мне заняться расследованием этого дела…
— А кто тогда я?
— Ты?.. Ну, ты будешь представителем редакции в Западной Европе. И заодно моим переводчиком. Устраивает?
— Ну, если ничего лучше ты предложить не можешь… Тогда я звоню, шеф.
Госпожа Грюнвальд согласилась встретиться, причем немедленно, потому что смерть госпожи Разумовской потрясла ее. Так что она ждет господина Ледникова с переводчиком в офисе фонда и охотно ответит на все интересующие его вопросы.
До офиса фонда было минут десять ходьбы.
— Так все-таки чего мы хотим добиться от этой самой мадам? — не унимался Немец.
— Нам надо попытаться установить, имеет ли она какое-то отношение к аварии.
— И как мы это сделаем?
— Я буду грязным, скандальным журналистом, который готов ради сенсации на все, — усмехнулся Ледников. — В том числе и придумать эту самую сенсацию. И буду задавать ей всякие подлые вопросы, провоцируя ее. Может, удастся вывести ее из себя, заставить нервничать. А ты будешь внимательно следить за реакцией мадам. Если она причастна, то она как-то выдаст себя.
— Жаль, мы мало про нее знаем, — озабоченно сказал Немец. — Может, позвонить госпоже Абрамовой?
— Зачем?
— Глядишь, она еще что-нибудь вспомнит. Обычное дело — люди многое вспоминают не сразу, а вдогонку.
— Да ты, брат, прямо сыщик, — усмехнулся Ледников. — Но все, что можно, я из госпожи Абрамовой уже вытащил.
Госпожа Грюнвальд больше всего походила на пожилую учительницу. Приземистая полноватая женщина с короткой прической, широким простоватым лицом и ласковыми всепонимающими глазами. На Ледникова с Немцем она смотрела с чуть снисходительной улыбкой, словно заранее знала все, что они ей скажут. Выслушав вопрос, она не торопилась с ответом, держа многозначительную паузу, во время которой собеседник невольно начинал чувствовать себя то ли недалеким, то ли в чем-то виноватым.
Сначала она долго рассказывала, каким ценным сотрудником была госпожа Разумовская, которую ей удобнее называть просто Анна. Как она верила в идеалы, которые защищает и продвигает их фонд, в котором они, кстати, живут, словно одна большая семья, и как потрясены все сотрудники фонда случившимся…
Когда Ледников с нарочитой резкостью и даже хамовато сказал, что в России есть люди, которые считают случившееся не несчастьем, а покушением, госпожа Грюнвальд горестно посмотрела на него с искренним изумлением и укором. Полиция очень тщательно расследовала дело, и нет никаких оснований сомневаться в ее выводах! Как можно не доверять швейцарской полиции?
На вопрос, о чем шла речь во время их последнего разговора с Разумовской, последовал четкий ответ: обсуждали новые проекты фонда в молодых государствах на постсоветском пространстве. У Анны были очень интересные предложения на сей счет. Она вообще была очень креативным и инициативным работником.
Разговор постоянно увязал в ее пространных рассуждениях о замечательных достоинствах госпожи Разумовской. Ледникову ни разу не удалось ни сбить госпожу Грюнвальд с толка, ни заставить хотя бы разволноваться. Владела собой она очень хорошо.
