— Там… они… посылка…
Потом затравленно кивнула головой в сторону дома.
— Мы взглянем, что там? — тихо спросил Ледников. — Хорошо?
Женя только еще сильнее сжала руками колени.
Переглянувшись, Ледников и Немец вошли в дом. Внутри было тихо и пусто. Только на столе в гостиной действительно стояла картонная коробка. Раскрытая.
— Она ее открывала, значит бомбы там нет, — сказал Немец.
— Бомбы? — недоверчиво переспросил Ледников. — Думаешь, кому-то нужно ее взрывать?
— А чего она тогда так перепугалась?
— Сейчас посмотрим.
Ледников заглянул в ящик и невольно отшатнулся. На дне коробки лежали два хорошеньких щенка. Вернее, их трупы. У обоих на шее был обрывок веревки. Мало того, с садистским расчетом их положили валетом. Щенки были трогательно беззащитны, и потому смотреть на их умерщвленные тела было просто невыносимо.
— И что это значит? — задумчиво сказал Немец, на которого содержимое ящика тоже произвело впечатление. — Причем здесь собаки?
Ледников вспомнил, что он не рассказывал Немцу, чем занимается Женя.
— Судя по всему, это щенки из ее питомника?
— Питомника?
— Да, она владеет фирмой, которая разводит щенков редких пород.
— Ага… То есть это предупреждение?
— Или угроза.
Ледников внимательно осмотрел коробку.
— Ничего нет. Никаких записок… Только адрес на крышке. Обрати внимание: слово улица написано вроде бы по-немецки, но с ошибкой — не StraBe, a Strase…
— То есть писал не швейцарец, — сразу сообразил Немец.
— Похоже.
Ледников закрыл коробку.
— Надо куда-то это деть, чтобы она больше этого не видела… Закопать в саду, что ли? Только это надо сделать так, чтобы соседи не видели, — вспомнил он мужика из дома напротив. — А то сразу сообщат куда надо.
Но сначала надо было что-то сделать с Женей. После долгих уговоров ее удалось завести в дом, заставить выпить рюмку обнаруженного на кухне коньяка. Через какое-то время нервная дрожь чуть утихла и выяснилось, что произошло.
Это случилось, когда прилетела Разумовская. Раздался звонок по телефону. Мужской голос, говоривший по-русски, но с каким-то нарочитым восточным акцентом, требовал, чтобы Женя немедленно расплатилась с одним из поставщиков, которому она на самом деле была должна. Но заплатить надо не фирме, а им — посредникам. Разумовская сказала, что надо немедленно звонить на фирму, с которой Женя уже достаточно давно вела дела. Там от звонка с угрозами, естественно, отказались, но вежливо выразили надежду, что госпожа Абрамова в ближайшие дни найдет возможность вернуть кредит… Больше звонков не было.
И вот сегодня, буквально через несколько минут после ухода Ледникова, снова позвонили и тот же омерзительный голос сказал, что их терпение подошло к концу. Они знают, что Женя звонила на фирму и что там от всего, разумеется, отказались. Но это ничего не значит — надо платить. К тому же теперь к сумме прибавились штрафы. Женя жалобно сказала, что у нее нет таких денег. У нее сейчас вообще нет денег. Ей ответили: а ты папочку попроси, у него денег много, он поможет… Женя, будучи в полуобморочном состоянии, сказала, что отец в Москве и приехать не может. Это твои с папой трудности, услышала она в ответ. А потом голос многообещающе сообщил, что скоро Женя получит доказательство того, что с ней не шутят. И уже скоро посыльный доставил эту коробку…
Что было потом, когда она ее вскрыла, Женя вспомнить уже не могла — ей просто стало плохо. Она хотела сразу позвонить в Москву отцу, но даже не смогла набрать номер. А потом решила позвонить Ледникову, потому что больше ей звонить в Берне некому. Позвонив, она выбралась на крыльцо и стала ждать, поняв, что к телефону она все равно подойти уже не сможет…
— Как-то все слишком глупо, — скорчил недоуменную физиономию Немец. — Не станет нормальная швейцарская фирма заниматься рэкетом в духе тамбовских братков…
— Фирма не будет, — согласился Ледников. — Значит, есть кто-то другой. И он знает о ваших, Женя, долгах.
— И потом, что за деньги, прости господи! — не мог успокоиться Немец. — Гроши за собачий корм.
— Ты же понимаешь, что стоит начать, неминуемо последует и продолжение.
Женя слушала их испуганно.
— Вы не представлете, кто это может быть? — спросил Ледников.
Но она только сжалась в комок.
— Заметь, — повернулся Ледников к Немцу, — они узнали, что она звонила на фирму буквально в тот же момент.
— И что это значит? Что они все-таки как-то связаны с фирмой?
— Скорее, что ее телефон прослушивают.
— Но зачем? Чего они этим добиваются?
— Чего-то добиваются…
И тут Женя отчаянно разрыдалась. Пришлось снова ее успокаивать. На какое-то время она затихла в кресле. Ледников и Немец переглянулись и вышли на кухню.
— Оставлять ее одну в таком состоянии нельзя, — негромко сказал Немец. — Еще один звонок с восточным акцентом, и она просто не выдержит, с ума сойдет.
Ледников рассеянно кивнул, думая о чем-то своем.
— Одна она тут с ума сойдет, — настойчиво повторил Немец.
— Хочешь сказать, что кому-то придется с ней остаться?
— Не кому-то, а тебе. Не мне же! Утром я за тобой заеду. Если что — звони.
— Надеюсь, на сегодня программа исчерпана.
