Операция прошла достаточно организованно. Бронетанковые части, поддерживаемые воздушными разведчиками, в сопровождении кавалерии или мотопехоты, продвигались вперед, практически не встречая сопротивления и нигде не задерживаясь. Войскам был отдан приказ, без особого повода в боестолкновения не вступать. Кто сдается, тех брать в плен, кто не хочет — предлагать двигаться в южном, либо юго-западном направлении к границам Румынии и Венгрии. Кто двигаться не хочет — обходить и блокировать, пока не поумнеют, и не примут одного из двух возможных решений.
В крупных населенных пунктах оставляли небольшие гарнизоны и тройку танков, задача которых было дождаться пехотные соединения, а пока обозначать присутствие новой власти и не дать местным жителям развесить на столбах «горячо любимых» бывших польских чиновников. Крупные и мелкие польские военные соединения при соприкосновении с советскими войсками практически мгновенно распадались на две части. Большая часть с облегчением сдавалась в плен. Это, как правило, были местные украинцы и белорусы, мобилизованные на восточных территориях. Меньшая, состоящая из польских офицеров и рядовых поляков чаще всего уходила в сторону южных границ со знаменами и оружием, которое у них никто не отбирал. Реже сообщалось, что часть будет стоять насмерть и не пустит дальше советских оккупантов. Таких удалых бойцов, не задерживаясь, обходили по дуге, блокируя возможности контратаки, оставляя небольшой заслон и южные направления свободными для отступления. Обычно суток хватало, чтоб до мозга панов дошла мысль о том, что нападать на них никто не собирается, у самих нападать силенок нет, а сидеть на месте глупо с любой точки зрения. Тем более, что ночью большинство рядовых чинов предпочитало живыми и здоровыми покинуть занимаемые позиции и либо смыться в близлежащий лесок, либо сразу сдаться.
На третьи-четвертые сутки большинство передних дозоров наших механизированных частей вышли на запланированные командованием рубежи, либо вошли в соприкосновение с германскими частями. Там где германских войск еще не было в наличии, наши части получили приказ продолжить движение еще на тридцать-сорок километров вперед. Запас карман не жмет.
Самая крупная группировка польских войск была обнаружена в Бресте, где на базе Брестской крепости был создан крупный мобилизационный лагерь. Здесь резервисты призванные с близлежащих районов формировались в боевые соединения, получали форму и оружие.
На момент подхода советских войск, в крепости скопилось до двадцати тысяч бойцов. В арсеналах было достаточное количество стрелкового оружия и боеприпасов, несколько батарей 76-мм полевых пушек. Блокировав польскую группировку и установив несколько громкоговорителей, советское командование начало освещать текущую боевую обстановку на всех польских фронтах, на украинском, белорусском и польском языках. В конце сводки поступало обычное предложение: кто хочет дальше воевать, может отправляться на запад и юго-запад, а кто не хочет, может сразу сдаваться и в скором времени будет отправлен обратно в свой населенный пункт. Крепость простояла двое суток. Когда после первой ночи, недосчитавшись нескольких тысяч человек, которые мелкими и крупными группами покидали позиции, польские офицеры попытались расстрелять некоторых из пойманных дезертиров, в крепости начался бунт. В результате небольшой перестрелки произошло расслоение в бродящей массе. Офицеры и поддерживающий их рядовой состав окопались в Цитадели крепости, а не желающие больше воевать — во внешних укреплениях на трех островах. Вывесив белый флаг, еще десять тысяч солдат закончили свое участие в данном конфликте. Оставшиеся четыре тысячи после нескольких часов совещания решили организованно выдвигаться в направлении венгерской границы, в чем им никто не мешал.
Соприкоснувшись войсками, советская и германская стороны еще три недели обсуждали вопрос, где пройдет новая граница. Советская сторона требовала уступить ей Гродно и все польские территории восточнее границы с Пруссией. Немцы, в свою очередь требовали Хельм и все занятые советскими войсками территории на западном берегу Буга в районе Бреста и южнее. В конце концов, стороны пришли к выводу, что обсуждение новой линии границы может затянуться, а предварительно согласованная граница практически совпадающая с линией Керзона является оптимальным компромиссным вариантом для обеих сторон и отдали приказ своим войскам отойти за эту линию. Таким образом попытки Советского Союза срезать белостоцкий и львовский выступы успехом не увенчались, и Ольга не нашла существенных отличий в прохождении границы с тем вариантом развития событий, который продолжал мучить ее сознание.
