Она стояла и смотрела вдаль, туда, где на горизонте виднелся парус быстроходного судна чужеземцев. Отсюда было не разобрать тип корабля, то ли чайный клиппер, то ли манильский галеон, однако боевые джонки Имперской Береговой Охраны являлись самыми быстрыми судами среди всех кораблей Поднебесной, уступая в скорости лишь черным кораблям чужеземцев. Исходя из этого она предположила, что это все же чайный клиппер, одно из судов легальных контрабандистов. Значит — англичане, Ост-Индская компания и все такое. Манильские галеоны — это испанцы со своим серебром Сиерра-Рико из Потоси, серебро, которое изменило облик всего мира. Самые богатые месторождения серебра, которые довольно быстро нашли себе путь на восток, в Поднебесную. Тот факт, что в этой Поднебесной вышел указ о взимании налогов только серебром — означал что страна насыщена этим драгоценным металлом. Только в том случае, если даже у бедного крестьянина есть в кошельке парочка серебряных слитков, не обязательно юаньбао, но может таких вот маленьких пластинок размером с ноготь большого пальца. Насытить такую огромную страну серебром — вот на что ушли десятки тысяч тонн серебра из Сиерра-Рико. В обмен Поднебесная делилась товарами, которые в изобилии производила. Самые основные — это чай, шелк и фарфор. В первую очередь все-таки чай, ведь с момента как шелковые черви были вывезены из Империи, производство освоили в Италии и Франции. Но вот чай из Поднебесной пока еще был вне конкуренции.
Перекос торгового баланса вынуждал остальные страны оплачивать все товары серебром. Поднебесной не было нужно ничего от внешнего мира. Ничего кроме серебра. Потому в Поднебесную манильские галеоны отправлялись груженные тоннами серебра, а из Поднебесной уплывали с чаем, шелком, фарфором, пряностями и прочими товарами. Это приводило к тому, что все серебро мира оседало в Поднебесной… что вело к перекосам в балансе. Во-первых, если ты продаешь свой товар и взамен приобретаешь чужой — то получаешь двойную выгоду. Одну — с наценки на свои товары, а другую — при продаже чужого у себя на родине. Во-вторых, если ты все время привозишь серебро, то серебра у тебя становится меньше. Серебро — дорожает. Значит и торговля становится не такой уж прибыльной. Ну и уже не такой очевидный вывод — рыночная стоимость серебра внутри Поднебесной заметно ниже, чем вне границ Империи.
Отсюда мысль о том, что продавать на рынке внутри Империи что угодно — будет выгодно втройне! Как говорил Томас Джозеф Даннинг — нет такого преступления, на которое капитал бы не пошёл ради трехсот процентов прибыли. Вот только… Поднебесная и ее люди ни в чем не нуждались, у них все было. И тогда появилась Пыль. В этом мире не стал популярным опиум, который вырабатывался на маковых плантациях, в этом мире Пыль производилась из корней Истинного Лотоса (что это такое Сяо Тай и сама не знала). Подсадить всю нацию на наркотик… ужасающая мысль. Но ради такой прибыли торговцы были готовы на все. С появлением Пыли на рынке Поднебесной баланс стал меняться, подданые Сына Неба начали покупать Пыль за серебро, возвращая его торговцам на черных судах. Более того — чиновники стали принимать «подарочки» Пылью. Впрочем, сами по себе ингредиенты Пыли были известны в медицине Поднебесной давно, те же самые Пилюли Золотистой Ци… но не в таком концентрированном виде, нацеленном только на то, чтобы вызвать зависимость.
— Мы не догоним их. — сказал лейтенант Фудзин, который стоял рядом. Он опустил вниз подзорную трубу и с легкой досадой сложил ее: — слишком они далеко. Да и скорость…
— Расстояние до видимого горизонта около пяти километров. — задумчиво произносит Сяо Тай, ловит на себе вопросительный взгляд и поправляется: — где-то десять ли. Вполне достижимая дистанция даже для полевой артиллерии. Тут вся проблема в расчетах…
— Ты сможешь попасть по ним отсюда? — делает стойку лейтенант. Сяо Тай еще раз бросает взгляд вперед. Пожимает плечами.
— Попытка не пытка. — говорит она: — давай попробуем. Хуже все равно не будет.
— На худой конец хотя бы напугаем негодяев. — лейтенант спускается вниз, раздавая команды. Передняя площадка боевой джонки быстро пустеет, поднимается вверх носовой парус, ход замедлится, но ей сейчас нужно больше обзора и угол для выстрела. Она растирает запястья, вертит головой в стороны, разминая шею и поворачивается к Кайсеки, который стоит рядом, хмурый как осеннее утро.
— Ты чего такой смурной? — спрашивает она его, хотя — знает. Он ей уже неоднократно дал понять, что крайне недоволен выбором карьеры, а также тем, что она снова пилюли глотать будет. Только поправилась и вот снова.
— Хватит тут на меня исподлобья зыркать. Не было у меня выбора. Мне в столицу надо, а как я туда попаду, если на каждом перекрестке моя рожа с надписью «разыскивается пиратка» и суммой вознаграждения за доставку живой или мертвой? А ты вообще мог на берег сойти, никто тебя не принуждал. Остался бы на «Орхидее» вместе с ронином и лекарем и все дела.
