— Идите к мамочке… — она чувствует как ее губы разъезжаются в стороны в невольной улыбке. Внутри коробочки, в выстеленных красным бархатом углублениях лежали пилюли Золотистой Ци. Самые настоящие пилюли, не те коричневые шарики, которые тут продавали в курильнях, больше похожие на сушенные овечьи экскременты на вид и на вкус. Эти были по отдельности завернуты в дорогую пергаментную бумагу, аккуратно и эстетично. Когда она — взяла одну такую в руку — то поразилась ее тяжести. Словно свинцовая пуля, подумала она, какая тяжелая… и это только травы? Когда же она развернула пергамент, то в глаза сразу же бросился цвет — насыщено-золотой. Она вдохнула запах, терпкий запах пряных трав, вдохнула всей грудью наслаждаясь им. Надеюсь мне не придется долго употреблять эти пилюли, подумала она, ну или же нужно просто запастить ими надолго.
— Может напополам разделить? — осторожно подает голос Кайсеки: — все-таки большая она, да и вам потом легче будет.
— Тормоза придумали трусы. — декларирует она и закидывает золотистый шарик в рот, прожевывает его, поражаясь тому, что на языке почти не горчит. Интересно, думает она, наверное прежде она всегда дешевые смеси пробовала, а туда и впрямь всякую дрянь добавляли. Терпкой горечи на языке нет, не горчит, не тянет и не вяжет, только вдруг толчком — расправились плечи. Сладко потянуло внизу живота, расширились зрачки, горизонт будто стал ближе, а все чувства — обострились.
— Фугасный. Отрезать фитиль на четвертой отметке. Зажигай. — коротко командует она и сидящий на коленях над кучкой снарядов матрос — тут же обрезает фитиль и сразу же — поджигает его от небольшой горелки.
Она разводит руками в стороны. Молча. Перед ней — вспыхивают синие круги печатей — ускорителей, с выведенными вензелями латинскими буквами по ободу. Последний довод королей. Она не королева, но…
— Орудийный выстрел имени Иоганна Карла Фридриха Гаусса! — и снаряд исчезает, словно его и не было, а грохот преодоления им звукового барьера — бьет по ушам, бросая Кайсеки и матроса с горелкой — на палубу. Краем глаза она видит, как матрос — поспешно гасит горелку, открытое пламя на просмоленной палубе — очень скверная мысль. Молодец, думает она, у него же кровь из уха пошла, но он сперва пламя погасил, молодец. А я — не продумала этот момент, нужно было беруши всем раздать, ладно я тело укрепила перед выстрелом, а остальные? Но ничего, первый выстрел комом… где кстати он?
Она вглядывается вперед, приближая горизонт с помощью Линз Ци и думая о том, как же прекрасно иметь такую кучу энергии… и как жаль что это ненадолго.
— Недолет! — кричит с мачты матрос: — недолет! Разрыва нет!
— Фугасный. Фитиль на третьей отметке. Зажигай. — командует она. Матрос стоит, не реагируя и она тут же — ругает сама себя. Он же оглох к чертям собачьим на него орать нужно. Она толкает его ногой в плечо, он поднимает взгляд, она показывает ему «три» на пальцах. Он кивает и тут же обрезает фитиль. Теперь ему помогают — еще один приближается со свечой в защитном фонаре, поджигает и тут же — поспешно убирается в сторону. Молодец, думает она, сейчас мы все тут наладим.
Снова вспыхивают синие кольца печатей-ускорителей перед ней. Снова она разводит руками, выверяя угол выстрела, баллистическую кривую и скорость полета снаряда.
— Орудийный выстрел имени Иоганна Карла Фридриха Гаусса! — грохот! Кайсеки давно уже ветром сдуло с носовой надстройки, осталась только она и матрос, который обрезает фитили. У него из уха идет кровь, но он не обращает внимания, склонился над снарядной кучкой, готовый обрезать фитиль по команде. Упорный.
— Недолет! Разрыв! — раздается крик с мачты.
— Отлично. — ворчит она себе под нос: — значит дистанцию подрыва мы все же верно определили. Эй ты! — она показывает на пальцах что ей нужен фугасный, обрезать фитиль на три с половиной и дожидается исполнения команды.
Синие кольца. Орудийный выстрел. Имя немецкого математика всуе. Грохот! Голос с мачты, корректирующий попадание. Повторение. Снова синие кольца, снова Иоганн Карл Фридрих, снова грохот. Матрос с ножом окончательно оглох, его шатает из стороны в сторону. Контузия? Вместо матроса — появляется сам лейтенант Фудзин, он в одной белой рубашке с закатанными рукавами и с коротким лезвием в руке. Он — кивает ей, показывая, что готов. Она указывает ему на уши, он мотает головой, показывая ей, что заткнул уши ватными шариками. Эх, все-таки недооценила она степень контузии при таком близком «соник буме», да и масса снаряда… хотя в тот раз она каак киданула камушек в крепость и ничего… ах да, тогда же и Третий Брат и остальные — поодаль стояли, а матрос этот совсем рядышком тут сидел, у ее ног практически. Это как из пушки над ухом стрелять — поневоле контузию получишь. Она показывает ему жестами. Фугасный. Три и четверть. Зажигай.
