— Не сильно-то это вежливо на личности переходить. — отвечает она, садясь прямо на деревянный настил палубы, уходящий в бесконечность во все стороны. Сверху — нарисованное небо и желто-оранжевый круг солнца, словно нарисованный ребенком от руки гуашью. Весь этот мир — реальность, вызванная заклинанием даоса, думает она, наверняка к этому какое-то отношение имеет его игра на флейте. Разрушится ли эта реальность если уничтожить флейту? Если убить заклинателя? И что будет с Восьмеркой Бессмертных в таком случае? Станут ли они Семеркой Бессмертных? Она вспоминает Третьего Брата Чжан Хэя и качает головой. Вряд ли. Когда он вбил головой в землю одного из Семнадцати Сильных Клана Лазурных Фениксов — их не стало шестнадцать. Просто вакантное место освободилось. Так и тут — Восьмерка останется Восьмеркой, даже если она половину из них поубивает. Она расшнуровывает свои красные башмачки с перламутровой вышивкой. Конечно, на «Орхидее» ей если что обязательно новые башмачки сошьют, что очень удобно, но сводить на нет труд людей только потому, что ей лень обувь с ноги снять? Неправильно это.
— Вот я например не перехожу на личности. — продолжает она, снимая с ноги башмачок и шевеля пальчиками стопы: — не говорю что ты — дылда и что тебе желтый цвет не к лицу, потому как отсвечивает и у тебя лицо как будто ты лихорадкой заболел. Или что у тебя усы жидкие и борода тоже… или… — она осматривает отшельника и философа Хань Сянь-цзы и вынужденно признает, что к его внешности и придраться-то не получится. Высокий? Ну так это хорошо. Усы и борода жидкие? Ему идет. Она даже не может сказать, что вот ему прямо желтый не к лицу… а вдруг и синий тоже не идет?
— Если бы ты к примеру — был жирный и страшный, мне было бы легче. — признается она, скидывая второй башмачок и вставая босыми ногами на деревянные доски настила: — но даже тогда я бы не назвала тебя «жирный и страшный отшельник Хань Сянь-цзы». Потому что я вежливая девушка. А ты — хамло. Вот я по морде лица вижу, что хамло. Между прочим, было обидно. Я не виновата, что мелкая. Это у меня генетика. Думаешь я не хотела бы больше быть? Вот как та же Минми например, вот у кого и ноги и попа и… все вообще. Эх… — она вспоминает что Минмин осталась там, двести лет назад и грустит. Выпрямляется и машинально кладет руку на рукоять своего меча, Истинного Лезвия.
— О, да… — звучит в голове голос Гвасона: — ты наконец вспомнила обо мне, грязная девчонка? Чуть ниже и… не так грубо! У нас еще будет время, ты же девушка, будь нежной, деликатной… слушай, а у тебя есть масло? Сгодится любое, конопляное там, например. Смазать рукоятку и…
— Чтоб тебя, извращенец… — она тут же убирает руку с меча и Гвансон обиженно замолкает. Ну вот, думает она, даже меч не вытащить без того, чтобы похабные комментарии не услышать.
— Ты слишком расслаблена, девчонка. А у меня много вопросов. Что же… возможно мне придется привлечь твое внимание и дать тебе стимул. — ее противник вынимает из рукава веер: — пойми меня верно, я этим не горжусь. Ты слишком слаба, чтобы сопротивляться, у тебя нет своей Ци, твои меридианы разорваны, я вижу. Но ты заинтересовала меня своим знанием ответов на вопросы. И конечно же я хочу узнать, случайно ли ты выбрала верный ответ или на самом деле знаешь, что означает ответ на Самый Важный Вопрос. Кроме того, я хочу знать, что такое — желтое, с четырьмя крыльями и четырьмя ногами, весит десять тысяч цзяней. Ты обладаешь знаниями, а мне любопытно.
— Боюсь тебя разочаровать. — Сяо Тай подает Ци в ноги и повисает в воздухе над гладкими отполированными досками: — я не знаю всего. Я знаю то, что я знаю.
— Ты ответишь на мои вопросы, даже если мне придется отрезать тебе руки и ноги. И от того, насколько честной ты будешь — зависит твоя смерть. Какой именно она будет — медленной и мучительной или же быстрой и относительно безболезненной. Выбирай сама… — он взмахивает веером и в воздухе появляется туманный образ существа с рогами, головой дракона и телом лошади… Цилинь!
— Если выбирать, то лучше конечно помучаться. — говорит она, вспоминая товарища Сухова. Закладывает руку за спину и скользит вокруг своего противника по спирали, постепенно увеличивая дистанцию. Доставать Гвансона ей сейчас не хотелось, его охи-вздохи здорово отвлекают и вообще охота вымыться после того, как его в руки берешь. Похотливый меч, ну надо же… нет, положительно нужно как можно скорей ему новое тело найти… кстати. Она смотрит на даоса из Восьми Бессметных совсем другим взглядом. Высокий, довольно симпатичный, интересно, здоровый или нет? И сколько ему лет? Тут ни черта не скажешь на первый взгляд, выглядит так, будто ему лет двадцать пять, максимум тридцать, а вполне может что и сто. Вон сестренка Джи Джи ни капельки не изменилась, а ведь двести лет прошло, на секундочку. С другой стороны, этой Джи Джи и есть не нужно, за нее Кики питается… может быть в этом секрет долголетия и вечной молодости? Пожирайте души ваших врагов и ваша кожа будет свежей и молодой! Хм…
