— И пройдя долиной смертной тени не убоюсь я зла… — шепчет Сяо Тай и выбрасывает руку вперед, метая свой меч прямо в грудь отшельника! Тот даже не делает попытки отразить его или уклониться, а стоит все так же — с надменной улыбкой, спрятав руки в рукава и всем своим видом показывая, как он разочарован в ней. Ведь она даже простых истин понять не может. Ни одна из ее атак не сработает — ни дистанционная, ни атака ближнего боя…
— Что⁈ — он опускается на одно колено, уставившись остекленевшим взором на торчащий из груди меч. Темное пятно крови расплывается по его желтому ханьфу.
— Но… как… — шепчет он непослушными губами: — почему?
— Как я уже говорила. Нужно очень осторожно обращаться со словами. — она подходит к нему: — ты думал, что нас тут трое. Я и ты — люди. И твой призыв, Цилинь, — не человек и на его атаки условия «не причинит вреда» не относятся. Однако на самом деле нас тут всегда было четверо. Я, ты, твой Цилинь, и… мой старый знакомый, Гвансон. Однажды он уже спас меня от смерти, так что полагаю это вошло у него в привычку. Думаю, что за такое я вполне могу терпеть его несносный характер и всю эту пошлятину. — она наклоняется к нему и берется за рукоять меча, торчащего у него из груди: — все эти пророчества дают ложное чувство безопасности, а? Пока не двинется наперерез на Дунсианский холм Бирнамский лес… и все думают — боже, да такого никогда не случится. Понимаю. Сама так же думала. Но у меня судьба такая — все обязательно случается. Все пророчества исполняются и конечно же — с этой издевательской ухмылкой. Так, как ты никогда не ожидаешь. Ничуть не удивлюсь, если меня еще раз по времени швырнет, на этот раз в прошлое, чтобы я роль Темной Госпожи Кали отыграла, вот тогда-то круг замкнется.
— Ты… Избранная? — хрипит отшельник, поднимая на нее глаза: — как… глупо…
— Сама так считаю. — говорит она: — вот и пришла пора прощаться, отшельник Хань Сянь-цзы, один из Восьми Бессмертных. Передавай Ли Цзян привет. — и она тянет на себя меч, вынимая его из груди. Привычным движением — стряхивает кровь с клинка. Смотрит на то, как у ее ног затихает человек в желтом ханьфу.
— Твое первое убийство в образе меча. — сообщает она Гвансону: — и как ощущения?
Глава 12
— Это… это трудно объяснить. — говорит Гвансон и в первый раз за все это время она слышит в его голосе — удовлетворение. Мрачное удовлетворение.
— Тебе… нужна помощь? Хочешь об этом поговорить? — она поднимает меч к лицу и всматривается в его черное лезвие. Видит, что капли крови, оставшиеся после взмаха — стремительно впитываются в металл. Как будто это и не металл вовсе, а живое существо, жадно поглощающее жизненную силу.
— Поговорить? О чем? — голос Гвансона меняется: — это было… чудесно. Знаешь, мне кажется, что я нашел свое предназначение. То есть… я конечно же не отказываюсь от настоящего тела, тела мужчины. Когда ты такое найдешь. Но пока… пока я — меч. А меч создан для того, чтобы убивать. Когда твой клинок входит в тело… пока еще живое, теплое, когда ты чувствуешь, как жизнь покидает его… о, я создан для этого!
— Убить можно чем угодно. Меч предназначен для защиты себя и других. — она пытается направить его мысли на нужный лад. Только меча-маньяка ей не хватало. Вот чего стоило его, ну не знаю… к расческе привязать? Или к браслету?
— Для защиты люди создают щиты и доспехи. Прячутся за крепостными стенами. А меч создан для убийства. Когда я еще был человеком — я этого не понимал. Но сейчас… послушай, маленькая Тай, ты же должна мне, не так ли? По твоей вине я был призраком без плоти почти двести лет… да нет, двести лет с хвостиком!
— Что-то мне не нравится куда этот разговор начинает поворачивать… — говорит она и переводит взгляд на лежащее у ее ног тело в желтом ханьфу: — и почему мы все еще в его реальности? Разве она не должна пропасть с его смертью?
— Ты мне должна. — повторяет Гвансон в ее руке, блеснув лезвием: — значит, мне положена компенсация.
— О чем это ты?
— Там, снаружи еще много врагов. Они все — твои враги. Давай убьем их? Я даже готов отказаться от посещения публичного дома по приезду в столицу, ты же обещала!
— Я обещала⁈
— Сама говорила, что «делай что хочешь, как свое тело будет!», а я хочу в публичный дом! И чтобы высокого уровня! Ну, там что-то вроде «Персикового Сада», и его Трех Богинь.
— И как это у тебя получается — меня в эмоциональные долги загонять? — говорит Сяо Тай, разглядывая длинную трещину, которая идет по всему небу, раскалывая нарисованное солнце пополам.
