— Тц. Ты что, оглох, убогий? — девушка презрительно цедит слова сквозь зубы: — мне они нужны. Срочно! Цена значения не имеет! Сколько?
— Боюсь что уважаемая госпожа меня неверно поняла. Эти девушки стоят больше пяти тысяч серебряных лянов. Каждая.
— Я дам тебе двадцать. И…
— Но контракт предусматривает десятикратную пеню. — заканчивает Люй Три Бочонка и довольно щурится: — это выйдет… ну да. Сто тысяч серебряных лянов.
— Сто тысяч? По рукам. — отвечает девушка и Люй только глазами ошарашенно моргает. Сто тысяч серебром⁈ Да на такие деньги можно сотню таких караванов как у него купить!
— Если госпожа готова заплатить такую цену, то этот ничтожный Люй готов продать этих женщин и понести убыток своей репутации как честного торговца. Знаете порой говорят что репутация дороже денег и…
— Заткнись. Мы забираем женщин и… — девушка оглядывается: — вот эту телегу. Да. Телегу тоже. Тысячу сверху. — тут же пресекает она открывшего было рот торговца.
— … хорошо. Хорошо! — потирает ладони Люй Три Бочонка: — сто одна тысяча серебряных лянов! Как только госпожа выплатит — все будет ее собственностью!
— И… как же уважаемая госпожа собралась заплатить? — наклоняет голову мужчина в серебряном ханьфу.
— Что значит — как? Наставник⁈ — девушка оборачивается к нему и возмущенно топает ногой.
— Ну уж нет. — поднимает руки мужчина: — я тебе денег не дам. Я тебе говорил — возьми все, что необходимо в дорогу. Ты взяла только свой маленький кошелек, а у тебя там… больше тысячи лян не поместится.
— Наставник! Но мне нужны эти женщины!
— И я тебя к ним привел. Мы договорились, что дальше ты сама, помнишь? — поднимает бровь мужчина: — уверен, что этот толстый вызов здравому смыслу и здоровому питанию на самом деле хотел продать девушек… примерно за тысячу. Плюс-минус сто. И ты могла бы сторговаться на этой цифре… если бы не показала ему что они тебе очень нужны и что ты — очень богатая. Кроме того, ты была невежлива. И высокомерна.
— Черт. Проклятье. — девушка поворачивается к торговцу и растягивает непослушные губы в улыбке, но ее глаза — не улыбаются: — уважаемый ничтожный червь! Будьте так добры, продайте мне этих женщин за тысячу серебром.
— Вот еще. — складывает руки на груди Люй Три Бочонка: — да у тебя один меч на двадцать тысяч серебром тянет. И гуань на столько же. Может еще что найдется? У твоего наставника…
— Не, не, не… — поднимает руки мужчина: — меня в это не впутывайте. И кстати, Лань И — уже поздно просить. Нужно было раньше.
— Хорошо. — она снова поворачивается к торговцу: — я — Третья в очереди наследования Клана Феникса, Лань И. Я даю слово что тебе выплатят сто одну тысячу серебром плюс еще пять тысяч за хлопоты, как только ты явишься в Цитадель Клана с моим векселем. Я готова выписать его прямо здесь и сейчас, на твое имя. А теперь — отдавай мне женщин и телегу, жалкий пес!
— Вот уж нет. — усмехается Люй: — нашла дурака. Сперва деньги.
— Ты провалила переговоры, ученица. — вздыхает мужчина и качает головой: — я разочарован. Что скажет Госпожа Кали, когда узнает, что за все эти годы я так и не воспитал достойную смену?
— Если у вас нет денег, то ступайте прочь. — говорит торговец: — иначе я… — и он бросает взгляд на начальника охраны, который стоит рядом, положив руку на саблю-дао.
— Вот же… — девушка прикусывает ноготь большого пальца: — наставник, тогда мне остается только одно…
— Ты всегда идешь по легкому пути, ученица. Это вредная привычка…
— Эй, вы! Я все еще готов пойти тебе навстречу, девчонка из клана, раз уж вам так они нужны. Отдавай все деньги и меч с подвеской… и тогда я так и быть…
— Вы же видите наставник, у меня нет другого выбора. И потом — это все равно жалкий пес и ничтожный червь. — говорит девушка и вынимает свой меч из ножен: — Вихрь Клинков! Кайтен!
Глава 17
В крытом павильоне ресторана на полированных досках из красного дерева перед почтенными посетителями танцевали журавли. Они кружились в танце, словно юные девы на Праздник Солнцестояния, их крылья были украшены разноцветными лентами, так, чтобы всем присутствующим становилась очевидна плавность и продуманность их танца. Ленты никогда не опускались вниз, никогда не путались, скрещиваясь с другими лентами, они плыли по воздуху, изгибаясь волнами, выписывая плавные линии.
Посетители восхищались этим восхитительным танцем, хлопая в ладоши и издавая крики восторга, в чашу для подношений скатывались все новые медные монетки, пару раз даже блеснуло серебро.
