— Кто о чем, а уважаемый Цао Годзю — о кухне. — вздыхает она: — со всем уважением к достижениям и славе одного из Восьми Бессмертных я уже не могу слушать о панировке, готовке на пару, правильной процедуре маринования и разделки…
— И совершенно зря. Кухня — это сердце любого постоялого двора. И не только. Домашний очаг только наполовину состоит из всех этих игр уточек-мандаринок на зеркале Пруда Лотосов. Это надоедает. А вот кушать всегда хочется… — ее собеседник вытянул шею, разглядывая открывавшийся ему вид на кухню гостиного двора «У Реки». Он настоял, чтобы они сели напротив выхода на кухню, за крайним столиком, так, чтобы каждый раз как местные официантки в черно-красных ципао пробегали через нее с подносами — двери распахивались, давая ему возможность бросать оценивающий взгляд на внутреннее убранство.
Лань И некоторое время колеблется. Она не привыкла к такому вот общению. Да что она — никто не привык. В любом разговоре с другими людьми каждый сперва должен оценить статус и ранг собеседника, а уже потом — продолжать. Например, вот сейчас — да, она — Третья в очереди наследования большого клана, можно даже сказать одного из самых крупных кланов на Северо-Востоке, с их мнением даже Император вынужден считаться. Клан так богат, что может скупить всю эту провинцию и, наверное, четверть всей Поднебесной вообще. Клан настолько могуществен, что ему служат самые сильные заклинатели и воители… если не считать Имперских Атлантов. Так что на всех вокруг Лань И вполне может позволить смотреть сверху вниз. В самом клане не так уж много людей, перед которыми ей приходилось склонять голову. Старейшины Совета, которые никогда не выходили наружу «трогать траву». Глава Клана. Его жены. Первый и Второй наследники. И все.
Однако Цао Годзю — один из Восьми Бессмертных Даосов. Один из тех, кто в своей культивации осознал истину и приблизился к порогу познания. Обрел просветление и остается на этой грешной земле лишь для того, чтобы… чтобы что? Никто не знает истинных целей Восьми Бессмертных, но по своему рангу они уже не люди. Но еще и не боги. Плюс возраст, знания и прочее… отсюда легко вычислить что Цао Годзю один из тех людей, перед которыми Лань И должна склонять голову. Но он ведет себя совсем по-другому чем обычные важные и большие люди и сразу же потребовал обращаться к нему без всех этих титулов и вообще. Как к равному. Это немного сбивало с толку. Но что еще больше сбивало с толку, так это тот факт, что ее престарелый и разваливающийся на кусочки учитель оказался тем самым Лань Цайхэ! Вернее — той самой… в общем она уже запуталась. Кто ее учитель на самом деле? И что они все в этой глуши забыли? Да еще по дороге наставник велел ей найти каких-то «женщин из семьи Су», уверяя что это ее билет на вершину. Женщин она нашла. Ну как нашла… наставник показал. И потом, какие это женщины? Две испуганных девчонки в дешевых тряпках, она бы такие под страхом смерти не надела.
Лань И бросает взгляд на сидящих тут же за столом девушек. Они сидят, опустив глаза и стараясь не привлекать лишнего внимания. На первый взгляд — обычные девушки. Таких вот «певичек» и «танцовщиц» в местных «цветочных домах» пруд пруди, по пяти лянам пучок. Вот уж кто в «играх мандаринок на пруду» разбирается, думает она, все-таки их в «цветочный дом» хотели продать.
— … уважаемый Цао мог бы и не сидеть вот тут с нами. — говорит она: — если бы мне так хотелось на кухню заглянуть — я бы уже там была.
— Ты не понимаешь, наследница. — качает головой Цао Годзю: — кухня — это святое. Это область вне власти Императора и Вечного Синего Неба. Кухня принадлежит повару и точка. Никто не может ступить на святую землю без приглашения.
— Уважаемый господин Цао! — пискнула младшая из женщин Су, опустив взгляд еще ниже: — а… как у вас получается так журавлями управлять! Они же у вас в ресторане танцевали!
— Ну… положим не у меня в ресторане, а у господина Ван Си. У меня там только кухня была. Да и… — он машет рукой: — все уже. Нет кухни. Вон, наставник этой стрекозы позаботился чтобы ничего не осталось.
— Как так? — удивляется Лань И: — мы же уезжали все целое было…
— Ненадолго. — вздыхает Цао Годзю: — ненадолго. Ладно, не будем о грустном. Давайте о чем-нибудь другом поговорим… о! — он оживляется, вытянув шею, когда мимо проплывает официантка в красно-черном ципао и с подносом в руках. На подносе большое блюдо, прикрытое серебряной крышкой.
— Инь-ян. — говорит он: — под крышкой рыба инь-ян. Совершенно точно вам говорю.
— А… какая она, эта Темная Госпожа? — пользуясь случаем задает вопрос Лань И: — что вы о ней знаете?
— А? Да я не так много знаю. — рассеяно отзывается Цао Годзю: — как и все. Меня двести лет назад и в зачатке еще не было. Не такой уж я и старый. Ты вон лучше своего наставника спроси как вернется. Ну или этих двоих. — он кивает на двух девушек, жмущихся друг к другу.
— Этих двоих? — не понимает Лань И.
