«Как же так? Какую главную ошибку он совершил? Об этом следовало немного поразмыслить. Бекендорф прожил тридцать лет — и даже больше, — прежде чем мир ощутил его власть, да и вообще узнал о его существовании. Глубоко изучая вплоть до мельчайших подробностей не только отдельно взятого человека, но и человека, живущего в обществе, не только отдельных личностей, но целые народы, Бекендорф накопил обширные знания обо всём, что могло иметь интерес для его собратьев по жизни; и когда ему представилась та самая возможность, что однажды выпадает всем людям, он был полностью к ней готов <…>. Вивиан Грей, не уступавший умом никому другому, ринулся на жизненное поприще, будучи юнцом по годам и взрослым мужчиной — по восприятию. Но каким бы блестящим ни был его талант, ему не хватало знаний. Он не мог полагаться только на себя самого; следовательно, возникала необходимость помощи со стороны <…>».
Позиция автора по отношению к своему герою, как можно заметить, радикально изменилась. Если в первой части романа автор был заодно с Горацием Греем, предупреждавшим сына об опасности его «трюков», и в авторских описаниях персонажа сквозила ирония, то теперь она сменяется апологией. Речь теперь в основном идет не об «изумительном жонглировании» обстоятельствами жизней других людей, а о помощи со стороны последних. Ответственность за провалившийся план Вивиана перелагается на тех, кто был призван ему помогать.
Его коллеги действовали одновременно ради удовлетворения собственных личных интересов <…> и ради достижения великой цели, которую их слабые умы <…> не стремились постичь. Противоестественная комбинация провалилась — и ее инициатор пал.
Функция двойника Вивиана переходит от искушенной в интригах миссис Лоррэн к достопочтенному Бекендорфу, политическому деятелю, умудренному знаниями и жизненным опытом.
Как полагает Вивиан, самая несбыточная фантазия с его стороны — это «верить в то, что он сможет вновь возвратиться к надеждам, чувствам, стремлениям своего отрочества» (Ibid.). И всё же успешная политическая карьера Бекендорфа, строящаяся на тех же исходных принципах, с которых начинал свою деятельность Вивиан, не исключает оптимистической перспективы будущего жизненного пути заглавного героя. Роман оканчивается неопределенно: на горной дороге Вивиана застает буря, под ним гибнет конь, а судьба всадника остается неизвестной. Когда впоследствии Дизраэли спрашивали, что же случилось с его героем, писатель отвечал: «Следствия не проводили, считается, что он остался жив» (цит. по: Masefield 1953: 45).
В начале мая 1826 года, вскоре после выхода в свет первого романа Дизраэли Роберт Плумер Уорд в письме к Саре Остин отмечает:
Все обсуждают «Вивиана Грея». Его остроумие, живость языка и дерзость вызывают восхищение. <…> в Лондоне он широко распространяется, возбуждая любопытство, а также негодование <…>. <…> он, разумеется, пугает великое множество людей, которые помышляют о разоблачении, и Вы должны быть крайне осторожны в том, что касается раскрытия имени автора.
