Вино составляло подмогу в торговле, и инородцев сначала спаивали и во время тяжкого похмелья склоняли на всякие условия. Кроме того, обычай кабалы с инородцев переносился очень быстро и на русских крестьян, но кабала русских имела и самостоятельное значение, занесенная из древней России и сохранившаяся на Востоке. Многочисленный след ее встречается в актах. Первые гулящие люди, эти русские гидальго, охотно давали на себя кабальные записи, иногда за несколько полтин на целую жизнь. Кабальные записи брались и с переселяющихся крестьян. С развитием в Сибири кое-какой промышленности, пишет историк, кабала усилилась. В ХYIII столетии возникла Российско-американская компания с рабочими, состоявшими у нее в неоплатной долговой зависимости. Когда алтайские, уральские и другие заводы были у частных лиц в зависимости, то здесь, рядом с каторжными, работали и кабальники. Монастыри имели кабальных крестьян. Промышленники закабаляли рабочих на промыслы, не могли этим не воспользоваться и торговцы. Торговцы-монополисты при отсутствии конкуренции в Сибири, привозя и раздавая товары, обсчитывая, обмеривая, наконец, стараясь впутать в долги, поступали так же с земледельческим русским сословием, как с инородцами. По словам Радищева, в прошлом столетии разве один из ста барабинских посельщиков жил не в долг, а то были все наемщики и получали задатки от купцов. Торговцы пользовались их трудом и обогащались. Надо прибавить, что в это время ставили в безысходную нужду и зависимость крестьянство беспрестанно постигавшие Сибирь в прошлом столетии бедствия, означенные у Словцова в виде особой главы «Народными бедствиями». Это были вторжения неприятеля, язва, оспа, пожары, мор и недостаток хлеба. Все это проявлялось разорением жителей и дороговизной хлеба. Тягостные повинности, исправление дорог, бесплатная поставка припасов, почтовая гоньба, доходившая до того, что ездили на людях, когда не было лошадей, — все это разоряло и тяжело ложилось на крестьян. На крестьянах образовались недоимки, за которые следовала отдача на заработки частным лицам. Все это заставляло крестьян бросить земледелие, хлебопашество пало. Упадок земледелия привел к дороговизне хлеба, причем поживились спекуляторы, продавая его по 10, 12, 15 р. пуд. Пользуясь нуждою крестьянства и дешевым скупом сырых продуктов при этой нужде, торговцы захватили себе в руки целые округа. Так, во второй половине прошлого столетия купец Попов имел в руках Прикамский, Припечерский, Приуральский край и был здесь монополистом; приказчики его развозили товар; променивали на сырье и оставляли в долг. Богатство Поповых возрастало страшно. Они терпели при несчастьях, теряя по 180000 рублей, и это им было ничего. Около 5000000 рублей истратили они на попытки разыскать золото. При таких условиях росли быстро крупные монополисты в Сибири. Приказчики при громадных доходах с торговли и кабалы делались хозяевами, так, Поповы были сначала приказчиками у Зеленцовых, а Зеленцов — у откупщика Походящина. Капиталы накоплялись при бесцеремонной наживе, и накоплялись быстро.
Последствие таких явлений — рядом с наживой одних шло обеднение сельского и инородческого сословия. «Видно, что Сибирь, как страна, заключает в себе золотое дно, — писал Словцов, — но как часть государства представляла ничтожную и безгласную область. Посадский, поселянин, промышленник или торгаш туземный и инородец трудился, но трудился как половник. Sic vos non vobis nidificatis, felificatis и подобные припевы виргилиевы очень приличествовали тогдашней Сибири». (Истор. обозр. Сиб. Ч. I. Стр. 267).
Различные формы монополии, кабалы и торговых злоупотреблений, давая себя повсюду чувствовать, не раз вызывали вмешательство самого правительства, а также меры, стремившиеся к ограничению их.
