Такое положение дел продолжалось до 20-х годов нынешнего столетия и даже позднее. «С самого завоевания вплоть до наших дней, — говорит историк Словцов, — народонаселение Сибири разделялось на два класса: на рабский класс из невольников и лиц закабаленных, класс многочисленный, состоящий из инородцев, и зажиточный класс рабовладельцев-кабалителей». Рабов употребляли для домашних работ, на зверовании, на передвижении товаров, для земледельческих работ и прочее. Под влиянием подобных же взглядов установлялись и торговые отношения к инородцу, когда начинались с ним торговые сношения. Когда запрещено было держать рабов, рабство, по-видимому, рушилось; оно в сущности не уничтожилось, оно приобрело только новую форму кабалы и существует в форме торговой кабалы до сего дня. Торговля с инородцами и мена с ними составляли выгоднейшую статью наживы для русского населения Сибири, торговля эта сыздавна сопровождалась бесчисленными злоупотреблениями. Головин застал в Камчатке разъезжавших подьячих и солдат, которые с вином разъезжали по инородцам и промышляли у них соболей. То же самое и еще больше делали купцы. «Всякий камчадал имеет между купцами кредитора, — писал путешественник, — у которого инородец берет, не спрашивая цены, разные безделицы, купец же записывает в книги десятерную цену, каждые 10 рублей пишутся в 100 рублей». И это также было во всех уголках Сибири. Купцы действовали по отношению к инородцу с военной бесцеремонностью при взыскании долгов. Например, в конце XVIII столетия купец Салтанов в Туруханском крае, развозя товары и закабаляя инородцев, был, по словам г. Третьякова, автора книги «Туруханский край», полным властелином. Он требовал себе здесь «божеских почестей», расправлялся с инородцами собственноручно, обращал в работы для себя, запродавал другим и, когда свирепствовала здесь горячка, ездил по улусам, брал имущество мертвых и больных и производил чистый грабеж. Можно себе представить, до чего развивалась бесцеремонность такой наживы в прежней истории Сибири. Итак, инородцы явились первой жертвой эксплуатации и кабалы. Судьба их изображена яркими чертами в истории рабства в Сибири и истории Русско-американской компании (Историч. этюды. Шашков) Мы не имеем возможности передавать этой грустной повести наших столкновений с инородцами, кончившейся вымиранием целых племен в Сибири, так же, как голодом и людоедством, мы не остановимся на страницах, напоминающих подобные же столкновения испанцев среди диких племен Америки, но мы не можем не указать на те средства наживы, которые здесь употреблялись. Рассматривая экономические отношения инородцев к русскому населению, мы видим, что оно действовало здесь, во-первых, захватом угодий у инородцев, которое совершилось тремя путями: просто забиранием силой угодий, покосов, рыбных ловлей, путем грабежа и воровства» (Историч. этюды. Шашков. Стр. 251); путем заклада и отбирания угодий за долги (с. 252); долги эти накладывали на инородцев по 200 и 300 %; угодья закладывались за 1 р. 50 коп. и эти заклады с 1688 тот не могли быть выплачены по 1823 г., например, то есть инородец не мог выплатить 1 р. 50 коп. в 135 лет; наконец кончилось тем, что такие угодья, как рыбные березовские пески, перешли захватом в руки русских, а остяки разорились и потеряли ресурсы к жизни (стр. 258). Далее, эксплуатация инородцев и обирание их производилось под видом торговли и недобросовестной наживы, сопряженной со всеми злоупотреблениями, в контрабанде, фальсификации, поддельных расчетах и на стремлении закабалить инородца. «Инородцы — вечные рабы лукавых заимодавцев», — писал официально начальник алтайской миссии в 1853 г. Сыздавна были известны ужасные злоупотребления при торговле. Путем торговли и другими способами все инородческое имущество переходило к русским, а инородцы беднели до того, что не имели возможности добыть себе другой пищи, кроме падали или толченой коры. В Туруханском крае муку продавали по 4 р. 90 к. на фальшивый безмен с примесью льда и песка.
Торговцы взяли на себя поставку инородцу хлеба, свинца, пороха и рыболовных припасов, задавая вперед или приобретая при нужде, во время голода, все, что мог инородец дать. Закабалив инородцев вперед, поставили их в такое положение, что те бросили заниматься звероловством самостоятельно, а пошли в работники к русским на хлеба и содержание, отдавая за это одно весь свой труд. Даже крестьянин стал приобретать в кабалу инородца, и чем беднее был наниматель, тем инородцу еще было хуже. «В таких работниках, — писал Осипов в 1864 году о Нарымском крае, — здесь люди гибнут материально и нравственно».
