Когда край был покорен, завоевательные взгляды переставали действовать. Вслед за покорением Сибири и обложением инородца ясаком, то есть с наступлением даже мирного времени, «промысел инородца», однако, не прекращается. Он принимает только новую форму усмирения бунтов. Побор ясака в казну, суд над инородцем, управление — все сопровождалось частною наживою, где об руку с казаком действовал и промышленный человек. Он приучился действовать грубо, дико, захватом. Смотря на инородца как на завоеванный народ, всякий побор, всякое обирание его считалось законным. Грабеж переходил в побор, побор — во взятку, нравы, перешедшие от казаков к воеводам, к служилым людям, перешли и к промышленникам. Не было сословия, не было учреждения в Сибири, которое бы не эксплуатировало инородца; пионеры колонизации, крестьяне-звероловщики, хмелевщики, отправлявшиеся на пограничную линию за промыслом, и те вели войну с инородцем. Кроме имущества инородца, он и сам делается на всю жизнь собственностью. Сибирь не избежала общего закона колоний, колонист здесь создал рабство инородца, и история этого рабства, проходившего через всю историю Сибири до XIX столетия, достаточно выяснена ныне историческими документами. Рабами приучились сыздавна спекулировать. Первоначальный полон послужил предметом мены и торговли. «Даже закабаление инородок для наложничества и брака имело своею целью не одно удовлетворение половых инстинктов, но также и коммерческий барыш», — пишет автор «Истории рабства в Сибири» г. Шашков. Когда кончилась война, то усмирение бунтов также сопровождалось захватом ясырей, самое усмирение было только предлогом для добычи рабов. «Начиная от воевод и кончая последним купчишкой, — пишет историк рабства в Сибири, захватывали для той же цели дикарей совершенно мирных и ни в каких бунтах и замыслах не виноватых; личность самых мирных дикарей никогда ничем не была обеспечена от насильного захвата их в неволю». Точно так же рабы добывались и путем торговли. Для этого существовал вывоз рабов из-за границы воюющими между собой инородцами. Голод и бедствия способствовали тому, что русские покупали инородческих детей. В Березовском крае мальчиков продавали по 25 к., а девочек — по 20 к. Правительство с Петра уже боролось против этого рабства. Но оно являлось под разными фикциями. Новообращенные в христианство обыкновенно присваивались в кабалу воспреемниками[115]. На инородцев накладывали кабальные записи.
