А Сибирочка всё скорее и скорее бежала вперёд, дрожа от страха при одной мысли, что она может опоздать сюда обратно к ночи. Волнение и усталость давали себя знать девочке всё сильнее и сильнее. Маленькие ножки подкашивались каждую минуту, грудь дышала тяжелее, сердечко неровно билось в груди. Сибирочка буквально падала от усталости.
«Что будет, если я не дойду вовремя?.. Они убьют несчастного купца!» – вихрем пронеслась жуткая мысль в голове девочки, и, не обращая внимания на то, что её ноги нестерпимо болели и ныли, она с редкой стойкостью подвигалась вперёд так быстро, насколько позволяли силы.
Вот наконец мелькнул просвет в деревьях. Слава Богу, это опушка леса… Скоро конец ему… а от опушки до селения рукой подать…
– Ну ещё! Ну ещё! Сибирочка, подкрепись немного, и ты у цели! – ободряла сама себя девочка, и, теперь уже не обращая внимания на то, что сучья деревьев рвут её платье и шубёнку и больно царапают её лицо, она неслась со всех ног к опушке леса.
Урядник Степан Артемьевич Алмазин собирался соснуть после дневного чая, когда ему сказали, что маленькая девочка желает говорить с ним по важному делу.
– Какая ещё девочка? – недовольным голосом проворчал Алмазин и велел ввести в горницу непрошеную гостью.
– Ах, это ты, Сибирочка! – сразу узнав внучку старого птицелова, произнёс он. – Что же твой дедушка? Уж не болен ли? Зачем ты пожаловала ко мне одна?
Урядник говорил очень ласково с девочкой, которую любил за её приветливость и миловидность. Он часто встречал её вместе с дедушкой и всегда хорошо относился к Михайлычу и его внучке. Теперь он очень удивился, увидя девочку одну. Все привыкли видеть старого птицелова и его внучку всегда неразлучными, вместе.
Напоминание о дедушке больно-больно резнуло исходившее горем сердце Сибирочки. Она громко зарыдала.
– О чём плачешь, девочка? Говори толком… Что с дедкой приключилось? – тотчас же спросил Степан Артемьевич, но Сибирочка рыдала навзрыд и не могла ничего ответить. Её маленькое сердце теперь так и рвалось от тоски. Она впервые почувствовала здесь, в своём селении, всю тяжесть своего горя. Не было больше её дедушки, и никогда, никогда она, Сибирочка, не увидится уже с ним!
Вдруг мысль о купце, которого надо было спасти во что бы то ни стало, как молния промелькнула в её головке. И, захлебываясь от слёз, девочка тут же стала взволнованно передавать всё, что случилось в течение полусуток в тайге с нею и с дедом. Как они пошли за дичью и за хворостом, как упал дедушка, как захватили её к себе лесные бродяги и как она узнала о том страшном деле, которое затевали они.
Урядник слушал внимательно, и лицо его принимало всё более и более взволнованное и озабоченное выражение. Когда же, рассказав всё, Сибирочка стихла и только тихо всхлипывала о своём горе, Степан Артемьевич погладил её по голове и ласково сказал:
– Ты хорошая девочка, Сибирочка. Ты спасла жизнь купцу Гандурову, и не только ему одному: эти беглые каторжники наделали бы ещё много бед, убили бы многих людей. Мы их давно разыскиваем и никак не подозревали, что они поселились в ближайшей от нас тайге… Ты получишь награду, Сибирочка, и от начальства, и от купца Гандурова, которому ты спасла жизнь! А теперь отдохни хорошенько, чтобы проводить нас в тайгу… Подкрепи свои силы. Моя жена накормит тебя. Ты пришла как раз вовремя, потому что купец Гандуров остановился у меня, чтобы дать отдохнуть лошадям, раньше чем пуститься снова в дорогу.
И, говоря это, урядник погладил белокурую головку Сибирочки, восторгаясь смелостью малютки.
Девочка, однако, отказалась от еды. Она знала, что медлить было нельзя. Хотя теперь смертельная опасность уже не грозила купцу Гандурову, но злодеи могли догадаться, в чём дело, и жестоко избить, а может статься, и убить Андрюшу за то, что он помог намеченной ими жертве ускользнуть из их рук.
Поэтому она не была в силах есть и спать и всё торопила Алмазина спешить с людьми в тайгу. Урядник и сам сознавал, что необходимо было как можно скорее поймать злодеев.
Вскоре Сибирочку позвали в гостиную Алмазина, где находился сам купец Гандуров, уже узнавший о грозившей ему опасности.
– Ты хорошая, самоотверженная девочка, – произнёс он, ласково обнимая появившуюся перед ним Сибирочку, – ты избавила от большого горя мою семью, крошка, и за это я позабочусь о тебе и дам тебе денег, чтобы ты могла безбедно существовать всю свою жизнь. Ведь ты сирота?
– Да, сирота, – произнесла Сибирочка, и опять при одном намёке на то, что она одна-одинёшенька осталась теперь на свете, слёзы хлынули у неё из глаз.
– Не горюй, – произнёс Гандуров, – я возьму тебя в дом к себе и буду заботиться о тебе как о родной дочери.
– И об Андрюше тоже! Возьмите к себе и Андрюшу! Ведь это он научил меня спасти вас. Без него вы бы погибли наверное! – проговорила Сибирочка и стала рассказывать купцу, кто такой был Андрюша.
