От этого крика первый проснулся Андрей. Он вылез из своей снежной пещерки и не без изумления оглянулся кругом. В его лице отразились испуг и тревога. Он хорошо знал местность, окружавшую лесную нору. Хорошо знал прилегавшую к жилищу лесных бродяг тайгу, знал по крайней мере вёрст на десять кругом. Но здесь он ещё не бывал ни разу. Местность казалась ему совсем незнакомой и дикой. Деревья разрослись здесь так густо кругом, что в лесу было сумрачно, как в могиле. Иногда, сплетаясь ветвями, они образовывали непроходимую стену, и только у корней их оставалось небольшое отверстие, которое можно было миновать, не иначе как только пригнувшись чуть ли не к самой земле. Невольное смущение охватило душу мальчика. Здесь, в этой непроходимой чаще, что могли поделать без крова и пищи он и вверенная его попечению самой судьбой маленькая девочка?
Андрюша подошёл к самодельной пещерке и заглянул в неё. В ней, подложив худенькую ручонку под голову, безмятежным сном сладко спала Сибирочка. Белокурые волосы, выбившись из-под платка, обрамляли её личико, белое и нежное, как фарфор.
– Бедная маленькая девочка, – прошептал Андрюша, – что ждёт тебя!.. Голодная смерть в дикой тайге. Бедная маленькая девочка! Как мне жаль тебя! – Он нагнулся к спящей и крепко поцеловал её.
Сибирочка проснулась и недоумевающе открыла свои большие синие глаза. Она с минуту не понимала ничего. Потом оглянулась кругом и сильно испугалась, увидя незнакомую местность.
– Мы заблудились! Да? – со страхом прошептала она.
Андрюша хотел ответить своей маленькой подруге, но чьи-то тяжёлые шаги, раздавшиеся в эту минуту, заставили его замереть на месте. Шаги приближались с каждой минутой, делаясь всё слышнее и слышнее…
– Это Зуб! – прошептала в тоске и страхе Сибирочка.
– Да! – беззвучно проронил мальчик и прижал девочку к себе, заслонил её собою, готовый защищать её до последней возможности своими безоружными, но сильными руками.
И оба широко раскрытыми взорами впились в чащу. Шум шагов приближался. К нему присоединился теперь хруст ломаемых ветвей и какое-то жуткое сопение.
– Это Зуб!.. Теперь он уже не даст пощады и убьёт нас сию же минуту! – прошептала девочка, и её побледневшее личико выражало теперь один неизъяснимый сплошной ужас.
Андрюша не сказал ни слова. Его грудь бурно вздымалась. Чёрные глаза сверкали. Он решил, что теперь им не миновать мести Зуба, но он хотел только одного: спасти во что бы то ни стало бедную маленькую девочку, доверчиво припавшую под его защиту. Он думал: «Зуб ударит меня своим ножом, я упаду навзничь на пещеру и прикрою собой Сибирочку, и он её не увидит. Не увидит ни за что… Таким образом она будет спасена».
Между тем шаги были уже совсем близко. Кто-то с остервенением пробивал себе путь, бешено ломая сучья и ветки по дороге. Вот они затрещали неистово, раздвинулись, и огромный бурый медведь выскочил из чащи и очутился в двух шагах от онемевших от ужаса детей.
– О! – простонала Сибирочка и закрыла лицо руками.
Медведь повернул голову, увидел детей и неожиданно поднялся на задние лапы. Оглушительный рёв вырвался из его могучего тела. Тут только дети увидели зиявшую рану в боку медведя и тянувшуюся по его следу на снегу кровавую полоску. Глаза зверя были налиты кровью, пасть широко раскрыта. Казалось, полученная рана привела в бешенство страшное чудовище, и, издавая страшное рычанье, оно готово было уже кинуться на неожиданного и беспомощного врага. В одну минуту Андрюша сообразил, что от разъярённого лесного чудовища нет спасения.
Если смерть под ножом лесного бродяги была ужасна, то вдвое ужаснее казалась она в когтях страшного медведя.
Андрюша взглянул на Сибирочку. Она была белее снега и вся трепетала, как птичка, прижавшись к нему. Если бы у мальчика было какое-нибудь оружие, он, не задумываясь ни на минуту, кинулся бы на четвероногого врага. Но увы! Оружия не было у Андрюши – значит, не было и спасения. Он крепко обнял девочку и, прислонив её головку к своей груди, старался заслонить от неё ужасного зверя.
Раненый медведь с тем же жутким рычанием и с налитыми кровью глазами двинулся вперёд. Его дыхание и хрип, выходивший из горла, теперь обдавали головы детей… Огромные лапы с острыми когтями, вылезшими из-под мохнатой шкуры, направились к ним. С диким рёвом чудовище пригнулось к земле и…
Что-то просвистело в воздухе и изо всей силы впилось в голову зверя. Дикий, оглушительный рёв прорезал тишину тайги. Обливаясь кровью, медведь с шумом рухнул навзничь, обагряя алыми пятнами снег кругом себя. На месте страшного чудовища перед изумлёнными детьми появилось что-то странное, необычайное, чего ещё не встречали ни Андрюша, ни его маленькая спутница никогда за всё время их коротенькой жизни.
