– Брось меня, Андрюша… Брось… Беги один… Авось он не заметит меня… Спасайся сам, милый! Оставь меня… Я только мешаю тебе…
– Молчи! – хриплым звуком вырвалось из груди мальчика. – Вместе спасёмся или умрём! – И, напрягая последние силы, он бросился как безумный вперёд и в ту же минуту с глухим стоном вместе с Сибирочкой повалился на сугроб снега.
Что-то холодное коснулось лица Сибирочки, и почти одновременно она услышала чьё-то тяжёлое дыхание совсем близко от себя.
Месяц скрылся за тучу, и в окружающей темноте не видно было ничего. Сибирочка протянула руку вперёд и чуть не вскрикнула во весь голос: её пальцы коснулись неподвижного лица Андрюши, по которому струилось что-то тёплое и липкое, как клей.
Она вытянула другую руку и сильно ударилась о нечто твёрдое, как камень. Теперь девочка поняла всё. В отчаянной поспешности бега Андрюша наткнулся на дерево, выросшее посреди тропинки, и, ударившись об него головой, упал, обливаясь кровью, в сугроб, в то время как преследовавший их Зуб пробежал далее.
Ужас сковал сердце Сибирочки. Что, если умер Андрюша? Что, если он, как и дедушка, не поднимется с сугроба больше никогда и она останется одна-одинёшенька в этой страшной тайге, где бродят медведи и волки и где находится ещё более страшный враг, взбешённый и готовый расправиться с ними своим огромным ножом бродяга! Но все страхи Сибирочки, весь ужас одиночества покрывались её тоскою по Андрюше, которого она, несмотря на короткое знакомство, успела горячо полюбить.
В несчастиях люди сходятся скорее и ближе. Ей казалось, что она знает мальчика давно-давно… Она взяла его за руку. Рука осталась неподвижною в её маленькой ручонке. Мальчик был без чувств. Должно быть, он сильно поранил себе голову о ствол дерева.
Тогда Сибирочка вспомнила, как дедушка лечил её от ушиба в зимнее время. Он брал снегу и растирал им пострадавшее место. То же самое сделала со своим другом и девочка. Она схватила целые пригоршни снега и стала усердно прикладывать его к раненой голове Андрюши. Мало-помалу кровь перестала сочиться из лба, и мальчик начал проявлять кой-какие признаки жизни. С его губ сорвался первый стон, за ним другой, третий…
– Где я? Что со мною? – спросил он слабым голосом, окончательно приходя в себя.
– Андрюша, милый! Ты жив?! Жив! Слава Богу! – радостно прошептала Сибирочка, целуя и обнимая мальчика, всё ещё бессильно распростёртого на снегу.
– Жив, только у меня сильно голова болит… Но я могу двигаться дальше, – стараясь говорить бодрым голосом, произнёс он. – А где Зуб? Или его утомила погоня и он отстал от нас?
– Нет, он пробежал мимо, теперь он находится впереди нас. Нам надо идти поскорее к лесной норе, где остались люди, а то он вернётся сюда и найдёт нас, – взволнованным голосом пояснила девочка. – Но ты не можешь идти, – добавила она, опасливо вглядываясь в белеющее перед нею во мраке лицо её друга.
– О, я попытаюсь! – послышался ответ в темноте, и Андрюша сделал усилие, чтобы подняться. – Давай твою ручонку. Пойдём, держась за руки, а то мы потеряем друг друга… Видишь, какая здесь темнота, – произнёс он, с трудом поднимаясь на ноги.
Сибирочка молча протянула ему руку, ощупью нашла его пальцы, и, тесно прижавшись друг к другу, дети повернули назад и пошли по тому направлению, где, как им казалось, они оставили урядника и людей.
– Нет, я не могу идти больше. Голова болит всё сильнее… А здесь оставаться нельзя… Звать на помощь тоже нельзя. Зуб услышит и прибежит сюда разделаться с нами, прежде нежели подоспеют сюда люди, – с отчаянием в голосе произнёс Андрюша и, помолчав немного, прибавил уже значительно бодрее: – Вот что я придумал: мы выроем ямку в снегу, вроде звериной норки, заползём в неё и до утра отдохнём в ней хорошенько, а утром при свете увидим, где мы находимся и как нам пройти до селения, – уже совсем бодро заключил он свою речь.
И прежде нежели Сибирочка могла одобрить его план, Андрюша уже ощупью, в темноте, принялся за работу. Яму в сугробе пришлось рыть руками, за неимением лопат. Сибирочка, как умела и могла, принялась помогать своему другу. Вскоре в рыхлом снегу появилась глубокая нора, и дети могли укрыться в ней и уснуть в ожидании утра. Они так и сделали, не медля больше ни минуты. Усталость и пережитые волнения помогли им забыться, и, прижавшись друг к другу, они уснули крепким сном в своей самодельной спальне…
Миновала ночь. Наступило утро. Проснулась и ожила старая тайга. Белочка шаловливо запрыгала по ветвям огромных дубов. Какой-то пушистый зверёк высунул из дупла дерева свою острую подвижную мордочку.
Где-то прозвучал вдалеке унылый крик хищной птицы.
