Пробуждение настало через два месяца. В начале осени «царь Никита» уехал в отпуск на Кавказ, в свою резиденцию в Пицунде. 12 октября его срочно попросили вернуться в Москву: якобы было назначено чрезвычайное заседание Президиума ЦК КПСС, перед которым нужно еще провести консультации с руководством партии. Войдя в зал заседаний Кремля, семидесятилетний Хрущёв узнал, что единственным вопросом в повестке дня была его отставка «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья».65 Один за другим члены Президиума, с которыми он вместе заседал столько лет, просили его отказаться от всех должностей. И первым выступил один из самых молодых членов Политбюро – Леонид Брежнев. На Хрущёва сыпались обвинения: его упрекали в авторитаризме, в отсутствии коллегиальности, в просчетах в сельскохозяйственной и экономической политике. Единственный, кто сдержанно выступал в его защиту, – Микоян, только что прилетевший с ним из Пицунды. Хрущёв один против всех: «Почему же мне раньше обо всем этом не сказали?», – спрашивает он со слезами на глазах.66 Он подписал прошение об отставке, заранее составленное его коллегами, и Президиум ЦК КПСС тут же опубликовал официальное постановление: «Признать, что в результате ошибок и неправильных действий тов. Хрущёва, нарушающих ленинские принципы коллективного руководства, в Президиуме ЦК за последнее время создалась совершенно ненормальная обстановка, затрудняющая выполнение членами Президиума ЦК ответственных обязанностей по руководству партией и страной».67 Итак, «царь Никита» был смещен с поста без шума и насилия. Как стало известно позднее, его противники воспользовались отпуском генсека, чтобы склонить на свою сторону руководство партии и правительства. По всей видимости решение о его смещении было принято летом.
Назначения и мероприятия, начавшиеся сразу после вынужденной отставки товарища Хрущёва, не оставили никаких сомнений в личности победителей и их предпочтениях. На смену, как считалось, «абсолютной монархии» генерального секретаря ЦК пришло коллективное управление. Руководство политическим аппаратом взял на себя Леонид Брежнев, а экономические реформы были поручены Алексею Косыгину. Введенную Хрущёвым экономическую децентрализацию упразднили, и отраслевые министерства восстановили в правах. Одним из важнейших в новом правительстве стало Министерство нефтяной промышленности, образованное из группы крепких инженеров с опытом непосредственной работы на местах, под руководством Валентина Шашина, убежденного оппонента экономической политики поверженного генсека. Стратегический пост председателя Госплана занял Николай Байбаков, опора нефтяного лобби. Эту должность он занимал 20 лет. Проект гигантской ГЭС на Оби окончательно отвергли. Тюменский нефтеразведочный трест был преобразован в Главное Тюменское производственное геологическое управление и укреплено: Юрий Эрвье назначен его начальником. Ставленник Косыгина Виктор Муравленко, известный своей критикой советских управленцев, возглавил Главное Тюменское производственное управление нефтяной и газовой промышленности (Главтюменнефтегаз). На его рабочем столе установили красный телефон прямой связи с Кремлем.68
Наконец настал золотой век нефтегазоносной Сибири. Это начало «Сибириады»[174], новой волны колонизации, пока последней в истории российского покорения Сибири. Это эпическая страница биографии советской Сибири.
Благодаря смене власти в Кремле у огромной провинции, в первую очередь, у ее западной части, появились могущественные союзники. Сразу после назначения новый председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин объявил о реформах, соответствовавших интересам нефтяной промышленности. Новое правительство полно решимости изменить роль государства в планировании народного хозяйства на глубинном уровне. Гигантский экономический механизм, состоящий из множества винтиков и колесиков, уже невозможно было контролировать извне. По современной концепции, которую продвигает Косыгин, Госплан устанавливает ориентиры и решает задачи координации. Государство не отдает приказы, а инициирует работу и распределяет задания.
Эти новые условия предоставляют предприятиям ключевую роль. Их пространство для маневра и принятия решений существенным образом расширено: они могут самостоятельно внедрять инновации и развиваться, они сами выбирают поставщиков и ищут пути сбыта продукции. Новые критерии оценки их деятельности – это не объемы производства, установленные планом, а рентабельность и общая сумма прибыли. Более того, они могут сами распоряжаться основной частью своих доходов, формируя собственные фонды развития производства, материального поощрения, социально-культурного назначения, жилищного строительства. Эффективно работающий завод или колхоз может по своему усмотрению повысить зарплаты и выплатить премии, улучшить снабжение столовой или магазина при предприятии, построить жилье, ясли или детский сад, больницу, стадион, дом отдыха для сотрудников.
