Андрею было легко идти с маленьким рюкзачком. Вначале Николай вёл группу спасателей. Но после того как они миновали первую стоянку с хариусами, Андрей обогнал Николая и уверенно зашагал вперёд. Странно, но он помнил каждый поворот тропинки, каждый камушек или овражек. В некоторых местах он выбирал немного другой путь, казавшийся ему теперь более прямым и удобным. Николай шёл следом, Валера – метров на пятьдесят позади, а вот Короленко, Баранов и Ваня сильно отставали, и их приходилось всё время дожидаться.
– Не гони, у Тольки рюкзак тяжёлый! – попросил Николай.
«Ага, а ты меня жалел, когда мы шли через два перевала?» – подумал Андрей, но всё же сбавил темп.
Его так тянуло быстрее оказаться у Виктора, узнать, как он там, что ноги сами несли его помимо воли. Ходьба, ставшая для Андрея привычной за последний месяц, успокаивала, вселяла уверенность, не давала появляться грустным мыслям. Он почувствовал, что вновь оказался в своей родной стихии, несмотря на то что совсем недавно бежал отсюда в цивилизацию и мечтал поскорее увидеть людей! Но теперь, хлебнувши за два дня этой самой цивилизации в полной мере, очутиться здесь, среди тайги и марей, рек и скал, представлялось отдушиной, перерывом в трудной и замороченной жизни, глотком чистой воды.
Как быстро он опять захотел в глухомань, подальше от городов и машин, как неумолимо потянуло его в походы, в опасные экспедиции! Неужели так неуклюже устроен человек, что ему всегда хочется быть там, где быть он сейчас никак не может? Вечная неудовлетворённость жизнью – что это, обычная прихоть? Или в ней содержится необходимая внутренняя энергия, дающая человеку силы и оправдывающая смысл его существования? Отчего мир людей так сильно отличается от мира природы, и новые поколения в городах даже не представляют, что существует иная жизнь, настоящая, в которой нет вездесущих компьютеров с безумными виртуальными играми, американских фильмов с бесконечно повторяющимися банальными сюжетами, нет вечных очередей в магазинах, давки в транспорте, а главное – нет ненависти и презрения ко всем, кто тебя окружает, а есть такое редкое теперь умение слушать собеседника, есть сострадание и естественное желание помочь тому, кто в этом нуждается!
Андрей оттаивал душой, смягчался сердцем, ему становилось легко и радостно. И если бы не боль за Виктора, к которому он идёт сейчас со своими новыми друзьями, если бы не тревога, засевшая в его сердце и не находящая выхода, Андрей посчитал бы себя счастливейшим человеком на свете!
