Опять заморосил дождик. Небо затянуло серой облачностью, голубые просветы куда-то исчезли, и Андрей понял, что пора надевать непромокаемую куртку. Хотя энцефалитный костюм и так можно было выжимать, но им руководила привычка, выработанная годами походов: тепло – пока идёшь, как только встанешь – проклянёшь свою беспечность, позволившую намочить остатки сухой одежды.
Марь стала более топкой. Ноги проваливались по щиколотку в мох. Приходилось прилагать усилие, чтобы с каждым шагом вытаскивать их обратно. Несколько раз то один, то другой сапог оставался в болотной жиже. Это сильно тормозило движение и очень нервировало. Как только пошёл дождь, марь будто бы задышала, превратилась в живой организм и начала строить всевозможные козни человеку, осмелившемуся без разрешения вторгнуться в её покинутые Богом дикие владения.
– Надо постараться проскочить участок Сыни с непроходимыми скальными берегами! – повторял Андрей, как заклинание. Он боялся, что иначе никуда сегодня не дойдёт.
Через полчаса дождь закончился. Андрей снял куртку и запихнул её обратно в рюкзак. И вдруг он обратил внимание на то, что вокруг стало абсолютно тихо. Воздух будто наполнился невидимыми электрическими проводами, которые тревожно гудели. Андрей пошевелился. Звук, создаваемый им при этом, был удивительно громким и резким, но он тут же поглотился окружающим пространством. Андрей сделал шаг. Всё повторилось. Что-то странное происходило на мари. Какое-то всеобщее оцепенение опустилось с неба, и это было неприятно и пугало. Наверное, Андрей просто не слышал здесь привычного шума реки, шелеста деревьев, крика кедровок и прочих звуков, которыми наполнена тайга. Тут ничего этого не было. И он пытался убедить себя в том, что причина странного явления ему понятна! Но никакие объяснения не могли рассеять страх от внезапно возникшего напряжения в воздухе, а теперь и внутри Андрея. И он даже начал чувствовать, как звон тишины постепенно нарастает и закладывает уши, затуманивает рассудок, опутывает тело, чтобы затянуть вниз, в болотную жижу…
Андрей резко рванул с места, чтобы разрушить чары, чуть не одурманившие его. Он почти побежал по кочкам и лужам, чтобы окончательно развеять охвативший его непонятный страх.
