Андрей не помнил, каким именно образом, но он прорвался к реке и вот уже минуты три, не останавливаясь, пил холодную живительную воду!
– К чёрту, к чёрту, к чёрту эти берёзы! Мы выбрались! Мы дошли! – кричал счастливый Андрей в сторону поросшего частоколом склона.
Два литра выпитой воды сделали своё дело: он начинал приходить в себя, возвращались его рассудительность и терпение. Пока он пил, отмокли прилипшие к ранам перчатки на его руках. Морщась от боли, он стянул их и с удивлением увидел, что ладони не кровоточат, а представляют собой голое мясо без кожи, покрытое какой-то чёрной грязью. Андрей вновь опустил руки в холодный речной поток – так боль почти не ощущалась.
Когда он, наконец, встал и огляделся по сторонам, то радость, вызванная тем, что он выбрался из берёзового плена, сменилась разочарованием, поскольку находился он не где-либо, а километрах в двух от устья Сыни, в том самом месте с каменными непроходимыми берегами, которое он всеми силами мечтал проскочить. День сегодня и вправду складывался на редкость неудачно!
Деваться было некуда. Не лезть же обратно в березняк? И Андрей, надев рюкзак, пошёл по берегу, готовый к очередным преградам и неприятностям.Конечно, лазания через огромные камни и барахтанье по пояс в воде назвать «ходьбой» можно было с трудом. Но Андрей всё же приближался к цели, это было главным. Возможно, из-за того, что перед этим ему пришлось преодолевать трудности куда более серьёзные, перемещение по «бечевнику» показалось ему вполне сносным. Он даже удивлялся, почему они с Виктором с таким содроганием вспоминали потом первый день пути по Сыни.
«Видели мы и не такое!» – подумал Андрей, забираясь на очередной камень, высотою метров пять, обойти который по воде было совершенно невозможно.
Он шёл, не снимая портянок и не вынимая стелек из сапог, периодически промокая чуть ли не по грудь, но сейчас это уже не имело никакого значения. Сегодня он будет в избе! Там – одежда, еда, печка. Там лодка, на которой придётся, видимо, сплавляться по Куанде, там – ближе к людям…
