Скорее всего, по мари нужно было идти ещё километра два-три. Но Андрею очень хотелось быстрее покинуть её пугающее пространство. И в какой-то момент ему вдруг показалось, что он узнаёт открывшийся склон напротив предполагаемого устья. И желание выйти к реке заглушило здравый смысл и поволокло его вниз.
Перед ним выросла преграда в виде редко растущих берёзок. Перелесок этот не просматривался насквозь, но Андрея влекла вперёд какая-то неведомая сила, и он вскоре погрузился в частокол тоненьких трёхметровых деревьев.
Позднее, вспоминая этот момент пути, он понял, что за сила сбила его с правильного маршрута. Это была не испугавшая его марь, не колдовство таёжных демонов, а всего-навсего усталость! Он потерял контроль над своими действиями и слушал уже не разум, а заполнившее его замученное тело желание раз и навсегда прекратить все издевательства и до чего-нибудь дойти! Конечно, будь Андрей в более уравновешенном состоянии, он никогда бы не залез в эти дебри! Но сейчас им управляла только усталость. И он шагал по березняку, всё глубже погружаясь в его обманчиво-приветливое царство.
С каждым пройденным метром берёзки росли чаще и чаще. Андрей с трудом протискивался между их тонкими и гибкими стволами и не мог остановиться. Он с упорством безумца шёл напролом к долгожданной воде. Березняк был самой настоящей ловушкой, но Андрей не хотел этого понимать. Он уже полз между стволами, цепляясь за ветки рюкзаком и одеждой. Достав нож, руки пытались перерезать наиболее мешающие ему тонкие берёзки. Это, конечно же, ему не удавалось, но он продолжал махать ножом, кричал какие-то невнятные слова и хотя бы по сантиметру, но продвигался вперёд, туда, где пройти было вообще невозможно!
Потом пришлось снять рюкзак, поскольку с ним Андрей не протискивался уже нигде. Теперь он пролезал вначале сам, а затем протаскивал рюкзак. В итоге частокол ненавистного березняка совершенно сковал его движения. Он не мог сделать ни одного шага – ни вперёд, ни назад! Ловушка сработала. Дело было сделано…
Андрей смотрел по сторонам и не понимал, где находится. Он потерял ориентацию в пространстве. Им овладело какое-то тупое безразличие. По лицу его текли слёзы, руки невыносимо жгло. Надо было что-то предпринимать, но что именно, он не знал.
– Что ещё вашей милости угодно со мной сотворить? – вслух задал он вопрос, обращённый куда-то наверх, к серому безрадостному небу. – Уронить мне на голову камень, покалечить ногу, утопить в реке? Вы уж как-то определитесь, дяденька, меня уже ничем не удивишь!
И у Андрея вдруг что-то внутри закипело, заклокотало, поднимаясь вверх, к горлу. И он, сам того не ожидая, громко закричал:
– Я всё равно дойду! Слышишь? Доползу до избы! Ничего у тебя не выйдет! Зря стараешься!
И он схватил рюкзак и начал ломиться через березняк, неважно куда – но вперёд: к реке, к спасительной избе, к людям, которые ему обязательно помогут!
Неожиданно до слуха донеслось что-то, напоминающее журчание воды, причём звук этот шёл со стороны, откуда он с неимоверным трудом пробирался. И Андрей как одержимый полез обратно, к притягивающему и завораживающему шуму реки. Она никак не должна была оказаться там, но сейчас он готов был поверить любым чудесам, которые могли с ним произойти.
И всё же это была река! Он уже видел сквозь ненавистные стволы молодых берёзок колышущуюся гладь воды…
