Печка распалилась почти докрасна. Но Николай закинул в неё ещё пару поленьев и, довольный, что дров должно хватить до утра, вновь улёгся на кровать.
– А я тоже снимаю видеокамерой! – вдруг объявил Николай с гордостью, повернувшись лицом к Андрею. – Камера старая, но цвет у неё хороший. Я тебе покажу, когда в Чару приедем!
– С удовольствием! – с радостью согласился Андрей. Он, конечно, понимал, что теперь придётся завтра вместо сна всю ночь смотреть любительские съёмки Николая, но ему действительно было интересно.
– Там есть кадры, снятые как раз на том ручье, где Виктор упал. Я тебе покажу, чтобы убедиться!
– Хорошо! – с готовностью сказал Андрей. – А травертиновые источники ты снимал? Очень хотелось бы посмотреть то, до чего мы с Витькой так и не дошли!
– А как же! Золотой Каскад на Эймнахе, вулканы снимал – Сыню и Аку.
– Ура! Хоть твоими глазами увижу! – искренне обрадовался Андрей.
Потом Николай замолчал. Андрей понял, что он вспоминал какой-то эпизод из своей жизни, о котором не хотелось говорить вслух. Возможно, что мысленно он опять переживал несправедливое к себе отношение со стороны руководителя турклуба или начальника геологической партии, вновь и вновь возвращался к событиям, заставившим его отвернуться от людей и стать одиноким таёжным отшельником. И Андрей решил не мешать ему, тем более что глаза у него начали закрываться.
Уже засыпая, Андрей услышал голос Николая:
– Если первым встанешь – поленце в печку подкинь!
– Ладно… – пробурчал в ответ Андрей и вскоре уснул.Очнулся он оттого, что стал задыхаться. Он лежал, скинув с себя спальник, в одних трусах, но абсолютно мокрый от пота. В вагончике было так жарко, что можно было уже париться, как в бане. Николай спал мёртвым сном, укутавшись в спальный мешок.
«Не угореть бы!» – подумал Андрей и встал. Необыкновенное ложе издало очередной душераздирающий стон, но и это не разбудило соседа. Накинув куртку, Андрей вышел наружу, специально оставив чуть приоткрытой дверь.
«Ещё немного, и я бы не проснулся! – с иронией сказал он себе. – А этому – хоть бы что!»
