Стало совсем темно. С трёх сторон поляну окружали заросли березняка, а с четвёртой, метрах в двадцати от вагончиков, протекала Баронка. Андрей спустился к реке. Берег тоже был захламлён всевозможным мусором: консервными банками, битым стеклом, ржавой посудой. Андрей хотел умыться, но испугался, что порежется о стекло или металл, поэтому только сполоснул руки и протёр лицо. Умывание пришлось перенести на утро.
Пока Николай готовил ужин, Андрей сел на свою койку, вытащил дневник и принялся делать в нём записи.
«Сегодня мы с Николаем прошли пятнадцать километров, – начал он. – Подъём на перевал я преодолел с трудом. Его относительная высота над уровнем Куанды – около пятисот метров. За перевалом – огромная марь, где я, не послушав Николая, решил пойти по прямой, а не по старому, еле заметному зимнику, за что был жестоко наказан: тут же провалился по пояс в болотную жижу. Видимо, старая наезженная колея за долгие годы утрамбовала почву и даже теперь держала наш вес. А рядом с ней оказался настоящий зыбун, в который я и угодил по своей глупости! Николай меня за это не ругал, а молча помог выбраться. Вообще, Николай – замечательный, добрый, хороший человек. Мне очень повезло, что я его встретил. Теперь мне кажется, что всё обязательно закончится хорошо. Витьку мы непременно вытащим!»
Андрей отложил дневник и закурил. Ему стало неудобно сидеть и писать, когда Николай занят ужином.
– Давай помогу! – предложил он.
– Да нет, отдыхай! Завтра у нас непростой день. Нам нужно будет пройти около двадцати километров, а тропа там похуже сегодняшней. Я как-то насчитал на этом отрезке сорок с лишним бродов через Баронку!
– Да, кошмар! – представил себе Андрей. Но ему почему-то не хотелось думать о завтрашних трудностях. – А давно здесь работали старатели?
– Лет пятнадцать назад. Тогда же, когда по зимнику на вездеходах ездили через марь! – ответил Николай, помешивая кашу в котелке.
– И много тут золота нашли? – поинтересовался Андрей.
– Да нет. В том-то и дело, что один только песок. А завозили сюда барахло вертолётами, народу много было. Но потом какой-то криминал здесь случился, кто-то кого-то убил. А вскоре выяснилось, что и золота тут нет. И разбежались мужики отсюда, всё как есть побросали…
Слушая Николая, Андрей вдруг вспомнил о привидевшемся ему скелете среди зарослей березняка, и от этого воспоминания мурашки пробежали по его спине. Атмосфера на бывшей базе старателей была тяжёлая, как и в других домах и избах, где когда-то жили люди, но потом ушли или умерли. В вагончике витал дух давно покинувших его суровых мужиков с нешуточными страстями и жаждой лёгкой наживы. Везде, где история связана с золотом, – присутствуют жестокость и смерть, будто места эти обладают отрицательной энергией греха. Андрей физически ощущал это и был очень рад, что он тут не один.
Николай же чувствовал себя здесь спокойно и привычно. Он не раз ночевал в вагончике старателей, хотя в семи километрах выше по Баронке находилось, по его же словам, охотничье зимовьё. И сейчас он был поглощён приготовлением потрохов, от которых исходил аппетитный запах рыбьего жира, и совершенно не думал о том, какие события происходили тут много лет назад. Как успел заметить Андрей, Николай очень любил поесть. Он мог это делать чуть ли не каждый час. При этом внешне Николай не отличался упитанностью, скорее наоборот. Но жизнь в тайге приучила его серьёзно относиться к процессу приёма пищи. От этого зависели его силы, которые нужны для непростой ходьбы по тайге, марям и камням.
