Присели. Выпили по бутылке коньяка. Тихон подумал, что уже начинает привыкать к его странному вкусу.
— Знаешь, а я когда сюда ехал, особую водку на заброшенных складах нашёл. Так она такое делает!
— Знаем, — кивнул Валерьяныч. — Водки много разновидностей бывает, только не все про это знают. Говорят, недавно анти-водку изобрели, но я в это не верю, это было бы полным безобразием.
Затем оделись — Валерьяныч вместо фуражки и шинели надел гражданское, чтобы не выделяться, и взял двустволку вместо пистолета. Собаки по команде выволокли за ворота санный «поезд», лейтенант закрыл ворота, бросил вожаку корм, и упряжка помчалась по улице, распугивая редких прохожих.
У кордона пришлось притормозить — там дежурил толстый усатый мужик в рогатом шлеме и с двустволкой. Судя по всему, выезд из города уже контролировался повстанцами.
— Куда едем? — грозно спросил он мужиков.
— Беженцы мы! — тонким голоском пролепетал лейтенант. — Я и батька мой. Едем в северные края из нашего бушующего города.
— Хм, беженцы… — задумался дежурный. — А ну показывайте багаж, чего вы там увозите?
У Тихона сжалось сердце. Свою инопланетную балалайку, подаренную инопланетянами, он бережно хранил за пазухой, но вот цистерна…
— Что это у вас там? Что за бочёнок?
— В этих двух — водка, а в маленьком… — Валерьяныч замялся.
— Что⁈
Тихон потянулся было к двустволке, но лейтенант спас положение.
— Кефир! Стыдно признаться, но там кефир!
Постовой залился громким, противным смехом. Позор-то какой, подумалось Тихону. Пристрастие к кефиру многим казалось извращённым и пагубным даже в столь либеральном городе, как Балалаевск, и открыть признаваться в таком мог решиться не каждый. Но выбирать не приходилось. Воспользовавшись ситуацией, Валерьяныч с Тихоном вскочили на сани, крикнули собакам и промчались через открытые ворота навстречу тайге.
2. Тайга
— Мы точно туда едем? Не заблудились?
— Не заблудились… — немного неуверенно отозвался Валерьяныч. — Всё хочу спросить… А почему ты темнокожий? Ты что-нибудь знаешь о происхождении?
Тихон пожал плечами.
— Я сам не знаю, что это значит, и откуда я такой взялся. Мне говорили когда-то давно про какую-то Африку, но я не верю. Я сибиряк, просто другого цвета. А что значит чёрный цвет на сибирском флаге, Валерьян?
— Он означает бурого медведя, — отозвался кэгэбэшник.
Они ехали по заснеженным пролескам сибирской тайги уже третьи сутки. Ночёвки были не из лёгких — всю ночь вдалеке выли волки, и спать толком не получилось. Мысли путались, глаза слипались.
— Ты когда-нибудь боролся с медведем так, чтобы один на один?
— Нет, — отозвался Валерьяныч. — Я в лес-то ходил всего пару раз, а в городе у нас медведи ручные. У меня другая история была, пострашнее.
— Что, мутанты?
— Ладно бы мутанты. Женщина.
— Да ну! — Тихон от неожиданности резко повернулся к собеседнику, чуть не повалив сани. — Их же в Сибири не бывает? Только в книжках, да в телевизере.
— Это для вас, простых смертных, не бывает. А мы много чего такого знаем, о чём вы не слыхивали.
— Расскажи давай.
Лейтенант замялся.
— Ну, вообще-то всё, связанное с женщинами, носит гриф «Секретно»…
— Говори! — прикрикнул Тихон. — Сказал «а», говори и «б».
— Хорошо, хорошо, уговорил.
3. История лейтенанта КГБ Валерьяна Валерьяныча про женщину
Валерьян Валерьяныч подкинул корма собакам, устроился поудобнее и начал рассказывать.
— В позапрошлом году было. Меня с ответственным поручением отправили в Тобольск, чтобы передать их начальнику документы. На дворе было позднее лето, уже сильно похолодало и выпал снег.
— В том году вообще лета толком не было. Так, пару недель… — вставил Тихон и осёкся.
— Не перебивай, пожалуйста. Посадили меня на поезд, и покатил я через полстраны на запад. Народу в тот раз ехало много, человек тридцать во всём поезде. Взвод ракетчиков ехал и конвоира два с преступником, в лагерь его везли. Ну, туда я доехал нормально, без приключений, все дела решил, документы передал, а вот обратно… Сел я в поезд, и понимаю, что кроме машиниста и истопника никого во всём составе нету. Боязно немного стало, мало ли кто в пустых вагонах заведётся — мутант, или абы кто. Медведь на стоянке приблудится. И стал я потому в разных вагонах ночевать.
И вот проснулся я как-то ночью, в туалет захотел. Открываю я дверь купейную, а там, в проходе мужик стоит — худой, невысокий, на голове вместо шапки какая-то тряпка намотана.
Я в купе тихонечко вернулся, револьвер прихватил и к спине приставил.
«Кто такой⁈ — говорю. — Откуда взялся, никого же не было в поезде!»
А человек этот громко взвизгнул, повернулся, заплакал и говорит:
«Не стреляй, я заблудилась».
Я пушку опустил
«Ты, — говорю, — неправильно глаголы употребляешь, окончания путаешь. Надо говорить — я заблудился».
«Нет, — отвечает. — Всё верно. Просто я не мужик вовсе, а женщина. Баба я, с Запада родом».
Я аж чуть не упал от удивления. По правде сказать, я и раньше у старших офицеров слышал, что в Сибирь женщины забредали, но думал, что это байки, навроде рассказов о мутантах. Пощупал её за рукав — живая.
