Царским указом 1754 года было ограничено право винокурения одним сословием дворян. Купцам курить вино запрещалось. Но в Сибири дворянства не было, и этот закон сначала на нее не распространялся. В Сибири монополию на прибыльную торговлю вином получил петербургский генерал-прокурор Глебов, снявший в аренду все кабаки и каштаки[100] огромного края.
В Иркутск исполнять его указания прибыл следователь Крылов. Первым делом он укрепился в своей квартире, устроил у себя гауптвахту, окружил себя солдатами, стены своей спальной комнаты увешал разным оружием, спать ложился не иначе, как с заряженным пистолетом под подушкой.
Пока эта домашняя крепость готовилась, Крылов, появляясь в обществе, был очень ласков и приветлив. Но потом внезапно заковал в кандалы и посадил в тюрьму весь магистрат. И стал вымогать с купцов деньги, под пытками и плетями заставлял их признаться в злоупотреблениях по городскому управлению и в противозаконной торговле вином. Фабриковались ложные доносы. Сделать это в Сибири всегда было легко. Стоило только человеку, облеченному властью, показать наклонность выслушивать доносы, как услужливых людей всегда оказывалось в количестве, превосходящем запрос начальства.
В застенках многие не выносили пыток и отдавали все нажитое добро следователю. Устойчивее других оказался купец Бичевин. Это был богатый человек, который вел торговлю на Тихом океане и тем нажил большое состояние. Он вообще не был причастен к злоупотреблениям иркутского магистрата по виноторговле, но богатство его было приманкой для Крылова, и потому его тоже арестовали и подвергли пыткам. Поднимали на дыбу, к ногам привязывали тяжелую сырую колоду. Мученика подтягивали по блоку кверху за веревки, привязанные к кистям рук, а потом быстро опускали, не давая бревну удариться о землю. Затем несчастный с вывернутыми суставами в руках и ногах долго висел, получая удары плетью по телу. Бичевин крепился и отказывался признать за собою вину. Оставив его на дыбе, Крылов уехал к другому купцу на обед. Там он пробыл три часа. Когда следователь вернулся, Бичевин почувствовал приближение смерти и согласился заплатить 15 000 рублей. Его отвезли домой. Но и здесь Крылов не оставил его в покое. Он приехал к нему и перед смертью еще вымучил такую же сумму. Подобным зверским вымогательством он экспроприировал у иркутских купцов и мещан около 150 000 рублей. Под предлогом возмещения убытков казне следователь конфисковал многие купеческие имущества. Драгоценные вещи либо сразу присваивал себе, либо продавал с аукциона, при этом сам был и оценщиком, и продавцом, и покупателем. Все ценное и лучшее переходило в сундуки самого следователя за бесценок.
В заседание Крылов являлся всегда пьяный и неистовствовал. Купцов бил по лицу кулаками и тростью, вышибал им зубы, таскал за бороды. Пользуясь своей властью, он посылал своих гренадеров за купеческими дочерями и бесчестил их. Когда же отцы жаловались вице-губернатору, тот только разводил руками и говорил, что Крылов прислан Сенатом и ему не подчинен. Ни возраст, ни недостаток красоты не гарантировали иркутским женщинам защиты от насилий Крылова. Он хватал десятилетних девочек. Даже старухи не были избавлены от его преследований. Однажды взор сластолюбца упал на одну купчиху. Ее схватили гренадеры, привели к Крылову, жестоко избили, заковали в кандалы, но женщина героически переносила побои и отказывалась от его ласк. Наконец Крылов призвал мужа этой женщины, дал ему в руки палку и заставлял бить свою жену – и муж бил, уговаривая ее нарушить брачные узы и отдаться петербургскому посланнику.
Сибирское купечество вело себя в этой истории невероятно трусливо. Никто не решался пожаловаться и разоблачить перед высшим начальством насилия бешеного человека, которому случайно попала в руки власть над краем вследствие корыстолюбия одного государственного чиновника.
Два года Крылов бесчинствовал в крае. Вице-губернатор молчал. Местный архиерей также затаился, чтобы следователь только не вмешивался в церковные дела. Однажды на собрании пьяный Крылов стал щеголять перед вице-губернатором своим могуществом и распекать его за упущения по службе. А потом отобрал у него шпагу и объявил его арестованным, сам же вступил в управление краем.
Только тогда, испугавшись за свою свободу и жизнь, вице-губернатор решился известить свое начальство о событиях в Иркутске. Архиерей написал донос, а смещенный представитель власти с секретным нарочным отправил его в Тобольск. Из Тобольска последовало приказание арестовать Крылова.
Его захватили спящим, надели кандалы и отправили в тюрьму, а затем по распоряжению высшего начальства – в Петербург, где он должен был предстать перед судом.
Императрица Елизавета, узнав об этом деле, приказала со злодеем поступить по закону. Но Сенат вменил ему в вину лишь арест вице-губернатора и оскорбление государственного герба (следователь имел неосторожность прибить к воротам своей квартиры над дощечкой с собственным именем символ империи), и душегуб был только лишен чинов.
