Кащей не успел ответить, потому что из подъезда вышла группа наших студентов, Байхэ, увидев меня, радостно замахала мне руками. Вместе с ними вышел и Гена. Как и следовало ожидать, остолбенел, заметив меня с Кащеем, покраснел, остановился, потом резко пошел куда-то в сторону, так же резко повернулся, на бешеной скорости пронесся мимо нас, широко шагая негнущимися ногами, еще раз повернулся, чуть не упал на развороте и, наконец, подошел к нам, встал, покачался туда-сюда и сказал громко:
– Привет!!!
– Привет, Геник, – ответила я.
Мне отчего-то стало его очень жаль, хотя обычно я бешусь, когда Гена так себя ведет, словно ему тринадцать лет, и он вчера впервые почувствовал свой распирающий и тревожный пубертат. Нет, ведь ему двадцать три исполнилось этой весной. Он вполне взрослый мальчик. Может избирать и быть избранным. Только Гену никто никуда не избирает.
– Гуляли? – с вызовом спросил Гена.
Кащей ухмыльнулся, похлопал его по плечу. Гена вытаращил глаза и сбросил его руку.
– Маша! Иди с нами! – Байхэ, улыбаясь, звала меня.
Стоявшие рядом с ней девушки-индианки тоже кивали и явно ждали, что я присоединюсь к ним. С невероятным облегчением я убежала от своих поклонников, которые остались вдвоем о чем-то разговаривать, причем довольно… мирно. Обернувшись через некоторое время, я увидела, что они всё так же стоят у подъезда, Гена разглагольствует, Кащей кивает, ухмыляясь. А мы с девочками пошли в кафе неподалеку. Я была рада, что есть повод не возвращаться к мальчикам, один из которых уж обязательно опять привязался бы ко мне с вопросами, на которые нет ответа, а также с требованиями, с упреками…
Я слушала, как индианки говорят о своей жизни, о том, как сложно у них получить высшее образование, Байхэ в ответ рассказывала о жизни в их провинции, а я думала, как же по-разному живут мои сверстники на планете. У нас вот высшее образование гроша ломаного не стоит теперь. Плати деньги, скребись кое-как – и ты имеешь шанс получить даже красный диплом, который тоже ничего не стоит, потому что его получает треть студентов. Где вкралась ошибка? В какую часть системы, затормозившей или уже давно сломавшейся и буксующей на месте?
Нет, конечно, на некоторых факультетах, особенно на естественнонаучных и на математических, наука еще осталась, и образование какое-то дается. У нас, например, есть профессор Папанин, преподающий социально-экономическую географию, не родственник ни первого, ни второго именитого соотечественника, но не менее знаменитый в университетских кругах. К нему невозможно подкатить, подвалить, подъехать. Ему невозможно сдать, не зная. Спишешь – всё равно проколешься на дополнительном вопросе, отправишься на пересдачу. Он заставляет учить свой предмет. Те, кто пробовал предложить ему денег, уже не учатся на нашем факультете. И, конечно, он такой не один.
Но я понимаю, как трудно педагогам, которые получают за свой труд в месяц столько, сколько некоторые студенты тратят за раз – ни на что, просто на новую шмотку или на бурный вечер в кальянной, как трудно им продолжать уважать нас, себя, преподающих нам, страну, в которой они родились и выбрали свой путь, и не ушли с него. А мой отец, например, ушел. И в чем-то выиграл.
– Маша, – обратилась ко мне Байхэ, – ты ведь будешь дальше принимать участие в образовании мирового молодежного правительства?
– Ну да, – кивнула я.
Я не стала говорить, что мне эта идея безумно нравится, но кажется идеалистичной до крайности, невозможной, нереальной. Но нравится же… И девушки нравятся, их смелость, то, как и о чем они говорят, проблемы, которые обсуждают. Где только юноши, ведь не одни девушки приехали, хотя нас здесь гораздо больше, чем парней. Среди экологов вообще подавляющее большинство – девушки. Работают девушки, а руководят мужчины. Наверное, это нормально. Или нет, мы просто привыкли считать это нормальным. И именно поэтому многие здоровые начинания и буксуют, что мужчины договариваются между собой на каком-то этапе, там, где ни на мировую, ни даже на разумный компромисс идти не стоит. Вот как с пластиком – запретить в одночасье и всё. Я так и сказала на конференции. Полетят чьи-то фирмы и бизнес? А если все мы, наша природа, наша жизнь полетят в тартарары – это лучше?
Я обернулась, чтобы посмотреть, как там мои поклонники. Они шли сзади, по-прежнему вполне мирно беседуя. Кащей что-то объяснял Гене, тот внимательно слушал и кивал. Смешно. Я помахала им рукой. Кащей мне махнул довольно небрежно, мол, иди-иди, у нас тут свои разговоры. А Гена и махать не стал. Вздернул голову, посмотрел да и отвернулся. Интересно, что там Кащей ему рассказывает? Может быть, делился рецептом продвижения по карьерной лестнице?
То, что он сказал про предложение – это серьезно? А какой будет наша свадьба? Или я даже зря об этом думаю, ведь я еще ничего не решила… Да, чудеса. Всё, как во сне.
