— Никак нет, господин полковник. Лейтенант Шаховской не имел права на подобные действия в отношении дамы благородного происхождения. Поэтому вина лежит на нём.
— К большому сожалению, слова ваши никак не оправдывают ваш поступок. Нападение на офицера — очень серьёзное нарушение. Курсант Озёров, решением офицерского полевого суда вы приговариваетесь к трём месяцам пребывания в штрафном подразделении в звании «рядовой». Вы можете обжаловать приговор в установленном порядке. Уведите курсанта Озёрова.
Так и думал, мне предстояло три месяца торчать в штрафбате. Ну вот и посмотрим, что там за смертельные задания, с которых не возвращаются. Как раз для меня работёнка. Одно смущало: когда вернусь, мне ещё три месяца придётся учиться? Или там уже разрешат досрочно сдать экзамены?
Мы с Волгиным торчали в камере до обеда, а потом за нами пришли четыре солдата и вывели на улицу.
Шёл дождь. Возле входа стояли две броневика: один высокий, похожий на грузовик с фургоном, второй, четырёхдверный, имел меньшие габариты и пулемётную турель на крыше. Рядом с машинами толпились вооружённые солдаты в касках и бронежилетах.
Нам с Волгиным приказали лезть в транспортный отсек первого бронеавтомобиля.
— Парни, а где мои вещи? — спросил я у сопровождающих. — Мне нужен мой рюкзак со всем содержимым.
— Ваши вещи, господа курсанты, или, вернее сказать, штрафники, остаются в расположении части, — объявил прапорщик, наблюдавший за нашей посадкой. — Там, куда вы едете, они вам не понадобятся. Не волнуйтесь, никому ваше барахло не нужно, всё отправится на ротные склады. Залезайте в машину, не задерживайте отправление.
Ага, не нужно, как же! Если только это «барахло» не стоит полмиллиона. Конечно, капитан уверял, что лично несёт ответственность за сохранность имущества курсантов, но ведь кто знает, как оно получится? Но как минимум по закону я могу с него спросить в случае утраты имущества. Главное, нанять хорошего адвоката. Да и решение полевого суда, пожалуй, следовало обжаловать.
Я на секунду остановился, поглядел на кандалы. Мог бы их сейчас сжечь и поговорить с этими людьми совсем на другом языке, но передумал. Время ещё не пришло. Сейчас демонстрация силы не поможет, а то и хуже только сделает.
В фургоне я с удивлением обнаружил Полину. Девушка сидела, понурившись и подперев щёку ладонью. Кандалы до сих пор сковывали её руки, как, впрочем, и наши.
— Привет. Тебя, значит, тоже в штрафбат? — я сел рядом, а Волгин — напротив нас возле входа. Сиденья располагались вдоль стенок лицом друг к другу.
— На три месяца, — проговорила Полина недовольным тоном. — Это не суд, а фарс какой-то. Идиоты.
— Извини, что так получилось, — я взял девушку за руку. — Ты ни в чём не виновата.
— Да! Это урод Шаховской нас подставил! Я прибью его, когда вернусь.
— Если вернёшься, — хмыкнул Волгин, но уже как-то невесело, обречённо.
— Лучше о себе позаботься. А мы уже как-нибудь сами разберёмся, — ответил я.
Следом привели Аркадия Рюмина. Его, как и Волгина, отправили в штрафбат на месяц за несанкционированную дуэль.
— А вас двоих за что? — удивился Рюмин.
— Целовались в неположенном месте, — ответил я.
— Шутишь?
— Ага. Да Шаховской, сволочь. Мы сидели, никого не трогали, а он припёрся с четырьмя сержантами, начал докапываться. В итоге все пятеро получили по лицу. Об одном жалею, надо было хотя бы нос ему сломать. А теперь придётся навёрстывать упущение.
— Да ну его в баню, урода. Говнистый он какой-то, лучше не связываться. Так вас что, на три месяца?
— Да, на три.
— Не повезло.
Прапорщик захлопнул дверь, снаружи лязгнул замок. Теперь свет в транспортный отсек проникал лишь через два узких бронированных окошка под потолком.
— В общем, влипли мы, господа, — проговорил Рюмин.
— Что, поджилки трясутся? — посмотрел на него исподлобья Волгин.
— Ты сейчас меня трусом назвал?
— И что ты мне сделаешь? Опять на дуэль вызовешь.
— Хватит, парни, — пресёк я разгорающуюся ссору. — Особенно ты, Волгин, прекращай дерзить всем направо и налево. Сейчас не до этого. Вернёмся, тогда можете ещё раз подраться.
— А ты чего раскомандовался, Озёров? — возмутился Волгин.
— Потому что могу. А ты имеешь, что возразить?
— Да, имею.
— Как хочешь. Тогда будешь сам по себе. Остальным же предлагаю держаться вместе. Если отправят на опасное задание, так будет легче выжить. Если что, прикрою вас. Я раньше тёмных тварей толпами валил
Волгин невесело рассмеялся.
— И где, интересно, ты толпы нашёл?
— А ты поживи рядом с границей. Моё поместье прилегает к буферной зоне. Знаешь, что там творится и сколько тварей постоянно прорывается из-за «колючки»? Нет? Вот и молчи.
— Алексей двух драконов убил, когда мы в учебный центр ехали, — добавила Полли. — Он умеет этих тварей валить.
— Экий подвиг, двух драконов завалить, — пробормотал Волгин, но продолжать спор не стал.
Некоторое время ехали молча. Каждый находился в плену своих невесёлых мыслей и мрачных предчувствий. Полли положила голову мне на плечо, и так мы сидели почти в обнимку, пока фургон трясся по разбитой дороге.
