Меня тоже не покидали мрачные мысли, но отнюдь не про штрафбат. Думал я о том, что этот напыщенный лейтенантик мог действовать не по собственной инициативе, а по указу сверху. Зачем? Кто знает. В Первосибирске у меня остались враги в том числе такие, о которых я почти ничего не знал. Моя гибель на границе будет выгодна многим. Вот только кто именно копал под меня? Любецкие? Горбуновы? Талевичи? А может, Сафоновы? У кого-то из них есть связи в седьмой дивизии? Или это просто моя паранойя разыгралась?
По пути подсадили ещё одного штрафника. Солдату, а точнее, если судить по погонам, сержанту, было уже далеко за тридцать. Хмурый, небритый, со впалыми щеками и высоким лбом. Взгляд пустой и серый, как и многих, кто часто ходит за рубеж. Гербов на кителе нет, значит, простолюдин.
— О, сколько вас здесь, — сержант уселся рядом с Волгиным. — И все, смотрю, благородные. Как же вас угораздило?
— Похоже, тебе с нами по пути, — сказал я. — Как зовут?
— Архипом меня звать, ваше, как вас там… — он пригляделся к моему гербу, — сиятельство.
— Алексей. За что тебя?
— Да так, приказа ослушался. Мы, когда на вылазке были, наш лейтенант, ссыкло несчастное, приказал парней оставить в тёмной области, а я вернулся за ними. По-хорошему это его надо в штрафбат за приказы такие. Но что ему будет-то, благородному? Кто гербы не носит, то всегда и крайний, — сокрушённо проговорил мужик.
— Эти два — дуэлянты. А мы с офицерами подрались, — объяснил я.
— Было за что?
— За дело. Как видишь, не только простые под раздачу попадают.
— Откуда сами-то? Из учебки, что ли?
— Ага.
Мы разговорились, Архип рассказал немного о себе. Он уже давно служил на рубеже, но выше старшего сержанта так и не поднялся. Простолюдины обычно медленно росли по карьерной лестнице, а наш новый знакомый ещё и с офицерами конфликтовал не раз. Всё шутил, мол, удивительно, как его до сих пор не расстреляли. Возможно, причина крылась в том, что Архип имел ранг старший мастер второй ступени, и его полезнее было гонять по штрафбатам. По крайней мере, он так считал.
Мы часа два тряслись на ухабах. Никто не знал, куда нас везут, даже Архип не имел никаких догадок. Штрафные батальоны находились по всей границе, и в какой из них нас определили, было известно только вышестоящему офицеру, да сопровождающим.
— Не волнуйтесь, господа, — воодушевлял он нас. — Я уже четвёртый раз за свою службу в штрафниках хожу, и до сих пор жив, как видите. Авось и теперь судьбинушка смилуется над нами.
— Говорят, там очень опасно, — сказала Полли. — Многие не возвращаются.
— Бывает, и не возвращаются. Это уж, сударыня, как повезёт, куда пошлют. Отправляли нас и на разведку, и ограду строить, и бездну закрывать. Немало ребят на корм бесовским отродьям пошло. Но меня пока мой ангел-хранитель бережёт.
— Сила твоя тебя бережёт, — сказал я.
— И это тоже, ваше сиятельство. Силой господь не обделил, иному благородному фору дам. За это офицеры меня и невзлюбили. Завидно им, что какой-то мещанин посильнее их будет.
— Нам надо постараться держаться вместе, особенно когда будут отправлять в тёмную область, — повторил я свой план. — У нас уже два сильных владеющих. Значит, и у остальных шансов выжить больше.
— Коли б так просто было, — усмехнулся Архип. — Куда кого назначат, с каким отрядом пошлют — не от нас зависит, а от господина офицера. Штрафник — человек бесправный. Вам, поди, благородным такое и во сне не снилось, а так оно и есть…
Не успел Архип закончить фразу, как фургон резко затормозил, и мы все повалились друг на друга. Волгин разразился руганью.
— Ты в порядке? — спросил я Полли, которую чуть не придавил своим весом.
— Я в порядке. Что случилось?
Ответом стали тяжёлый рокот крупнокалиберного пулемёта едущей впереди машины.
— Бесовские отродья, — прошипел Архип, и взгляд его налился гневом. — Налетели, гады позорные. Опять за «колючкой» бегают. Когда ж их перебьют всех.
— А мы так и будем сидеть взаперти? — возмутился Волгин. — С нас даже кандалы не снимут?
Он стал бить кулаком в стену, но вряд ли это имело смысл: от кабины нас отделял толстый лист стали. Полина нервно сглотнула, и в глазах её мелькнул страх, который она пыталась скрыть. Я крепче сжал её руку.
Остро встал вопрос, надо ли испепелить кандалы и помочь конвою отбиться от тенебрисов, или сейчас это будет лишним. Существ могло оказаться не настолько много, чтобы потребовалось моё вмешательство.
Мои раздумья прервали тяжёлый удар о корпус машины. Фургон покачнулся. После следующего удара в стене напротив образовались четыре рваные дыры от когтей, вскрывших противопульную броню, словно консервную банку. Полина взвизгнула от неожиданности, а я понял, что без моей помощи здесь не обойтись.
Волгин и Архип вскочили с кресел, едва не завалившись на нас с Рюминым. Второй удар сотряс броневик, и сталь со скрежетом прорвалась в ещё одном месте. Машина бешено раскачивалась, а в корпусе появлялись всё новые и новые дыры. Напитанный тьмой когти твари буквально прожигали металл.
