…К ним спешил огромный, ростом около двух метров, мужчина. Было ему где-то под пятьдесят. Но суровая таёжная обстановка и борода делали старше, а общение с природой обогатило эдакой неспешной философской мудростью.
— Здравствуй, Михал Петрович, здравствуй и ты, Володя! — слегка кивнул Михеич. — Полагал, забыли старика… Давненько не были…
— Скажешь тоже — старика. Ты у нас ещё о-го-го, какой шустрый! — выйдя из машины, Михаил пожал протянутую руку и приобнял хозяина заимки.
— Шустрый да не очень. Третьего дня на дальнюю вырубку ходил, так назад чуть по свету успел.
— А до вырубки, поди, километров двадцать будет? — усмехнулся Михаил.
— Может, и так, а может, и поболе того. Да чего мы тут стоим? Давайте в избу. Глафира! — крикнул Михеич. — Гости на дворе! Где ты там?
Из дверей крепкого сруба-пятистенка выскочила миниатюрная женщина в валенках и небрежно накинутой на плечи телогрейке.
«Прямо Дюймовочка против Голиафа, — отметил про себя Михаил. — Если есть на земле два совершенно неподходящих друг другу человека, то это именно они. Он — огромный, немногословный, рассудительно-спокойный. Она — эдакий живчик в юбке, маленькая, шустрая, словоохотливая…»
— Гости-то какие! — запричитала Глафира. — Милости просим. Как чувствовала, щей целый чугунок наварила да утку, фаршированную рисом с яблоками, в печь поставила. Уж извиняйте, чем богаты…
— Брось, Глаша, эту высокосветскую чушь нести, — остановил жену хозяин. — Михал Петрович не первый раз тут. Давай-ка на стол лучше собирай по-быстрому, и наш фирменный ликёр не забудь.
— Да уж не забуду. Проходьте, гости дорогие! — и Глафира юркнула в дом.
Избу эту Михеич срубил лет двадцать пять назад, когда его, молодого специалиста после окончания лесотехнического факультета технологического института направили хозяйничать сюда, в глухие по тем временам места. Точнее, сам сюда напросился, логично решив, что по-молодости всё равно, с чего начинать, а чтоб жизнь понять, лучшего места не найти. И начал со строительства избы… Построил, да так и остался, женившись через пару лет на миниатюрной и спорой в работе Глафире…
Вошли в дом. Женщина засуетилась по-хозяйству, а мужчины расположились за массивным и крепким, впрочем, как и всё в этом доме, столом.
— Михеич, всё хотел спросить, а как вы с Михаилом познакомились? Вроде бы и пересечься негде было…
— Всё-то тебе интересно, — попытался встрять Михаил. — Ничего в этом занятного нет.
— Не скромничай… — Михеич погладил бороду. — Учились мы в одном институте. Только я после армии и чуток раньше поступил, а он после школы. Там Мишаня мне и стал как брат. Это теперь он Михаил Петрович, а раньше-то ещё с института все его Шефом звали.
— Брось языком попусту молоть, — вновь встрял Михаил. — Давно это было. Уже забыть пора.
— Да об этом надо на каждом углу кричать…
— Скажешь тоже… — миролюбиво пробурчал Михаил, но больше спорить не стал.
Владимир слушал эту перебранку двух приятелей, не вмешиваясь. Знал, уж если Михеич решил, то никакие уговоры его не остановят.
— А пошло это вот откуда… — начал свой рассказ хозяин заимки.
Михаил с первого дня учёбы выделялся среди сокурсников завидной целеустремлённостью, серьёзным отношением к учёбе, общественной работе, да и к жизни вообще. Уже на первом курсе его выбрали секретарём комитета комсомола сначала курса, а вскоре и института. Общественная работа не мешала ему хорошо учиться, он прекрасно совмещал обязанности молодёжного лидера и успешного студента.
Однажды, когда проходило заседание актива, на котором обсуждалась помощь подшефному детскому садику — была тогда такая практика, к ним буквально ворвался Иван — широкоплечий сибиряк — и во всё своё лужёное горло заорал:
— Шеф, всё пропало, шеф! Чё делать будем? — глаза широко распахнуты, брови вздёрнуты, щёки так и пылают.
Поначалу все замерли от неожиданности и мощи такого напора. Потом кто-то первый хихикнул, а следом буквально заржали все, памятуя эту самую фразу Папанова из фильма «Брильянтовая рука».
Иван непонимающе, дико вращал зрачками, глядел на всех и по-прежнему, немного сбавив темп, автоматически повторил:
— Шеф, всё пропало, шеф… Чего делать-то будем?
— Ваня, успокойся. Что случилось? Говори толково, — первым, как и подобает, пришёл в себя Михаил.
— Да завхоз, зараза, куда-то слинял. Сказали, сегодня его уже не будет, а завтра выходной. Шеф, чем же мы будем в садике потолки белить? Обещали ведь помочь, а он… зараза!
— Зачем нужен завхоз, когда наши шефы нам целый мешок побелки выдали? Вон стоит, — кивнул в сторону двери Михаил. — Можешь забирать.
— Наши шефы для наших подшефных… Чего ж ты молчал, Шеф?
И вновь раздался заразительный смех. И долго не смолкал. Иван же удивлённо оглядел всех: чего это они? Подхватил мешок и вышел из комитета.
— С тех самых пор Михаил и стал Шефом, — Михеич no-привычке вновь пригладил бороду. — Но это так, вступление, присказка. Сказка ещё впереди…
