На дворе залаял пёс. И тут же лесную тишь разорвал протяжный и резкий автомобильный сигнал. Кто-то приехал.
— Кто бы это мог быть? — Михеич поспешил к выходу. — Сейчас глянем… — вышел на крыльцо. — Забар, место! Фу-у! Кому сказал! Место!
Пёс, перестав лаять, покорно отошёл к своей будке. Михеич поднял взгляд. Перед домом стоял чёрный джип с затемнёнными окнами. Приспустив стекло, на него молча смотрел молодой парень…
Приспустив стекло, на Михеича молча смотрел молодой парень.
— Лёшка, ты чего людей пугаешь? — вслед за хозяином на улицу выскочил Владимир. — Это ко мне, по работе. Лёха, что случилось?
— Вот, — протянул какую-то бумагу немногословный гость.
Владимир прочитал её и сказал:
— Ребята, труба зовёт. Надо ехать прямо сейчас.
— Как же ты поедешь? — удивился Михеич. — Ты ж уже ликёрчика нашего фирменного отведал.
— Так я с Лёхой. А на моей машине Михаил завтра в город вернётся. Она ему всё равно пока там нужна будет. Правильно?
— Абсолютно верно. Завтра надо ещё немного покататься, — кивнул Михаил.
— Вот и ладненько. Еду в Иркутск, через пару дней вернусь и машину заберу. Миш, потом ключи и документы на машину в бардачке оставь, у меня есть запасной комплект, а дверцу пассажирскую можно и без них запереть. Только не забывай регистратор отключать.
— Постараюсь. Поезжай, конечно, раз надо. Дело — превыше всего.
— Что ж это такое? — возмутилась Глафира. — Гость в дом, а хозяева по боку? Так не годится! Поначалу надо угощения отведать, а потом уже и в путь-дорогу оправляться.
— Хорошо, — тут же согласился за Лёху Владимир. — Час туда-сюда роли не сыграет. Да и спорить бесполезно, пока не накормят, не отпустят. Пошли, Лёша, в избу.
Все вновь расселись за столом. Лёше хозяйка налила полную глиняную миску щей с «горкой», а Михеич разлил фирменного ликёрчика.
— Ну, за хозяев! — сказал Владимир и осушил свою стопку.
— Володя, — Михаил подхватил ложкой маринованный грибок и отправил его в рот, — ты нам поведал свою историю любви. Любви, можно сказать, с первого взгляда. А я знаю совсем другую историю, произошедшею, не соврать бы… лет двадцать назад…
— Это вы о себе? — Владимир поднёс к носу ломтик ароматного, хлеба. С вожделением вдохнул и откусил хрустящую корочку.
— Нет, не о себе, — сказал Михаил. — Но от этого нахлынувшая на Сергея в самом нежном возрасте первая любовь не менее интересна…
Дорога на дачу занимала меньше часа на пригородном дизеле. Жёсткие скамьи почти всегда заняты увешанными садово-огородным инвентарём дачниками. Такое впечатление, что многие все эти орудия труда не оставляют на участках, а по известным только им причинам так и возят с собой туда-сюда. И, конечно же, нескончаемые негромкие разговоры — у кого, как, что и сколько.
Сергей лениво наблюдал за мелькавшим по ту сторону окна привычным пейзажем. Небольшие перелески и нераспаханные луга сменялись ухоженными полями и одинокими домиками с облагороженными возле них участками, отвоёванными у дикой природы.
Юноша перевёл взгляд на скамью напротив и — обомлел. Буквально несколько минут назад на ней никого не было, а теперь сидела девочка примерно его возраста — лет шестнадцати, может, чуть больше.
Огромные голубые глаза, казалось, занимали пол-лица. Брови тонкой дугой вздёрнуты вверх, от чего взгляд выглядел открытым, по-детски обезоруживающим и наивным. Небольшой аккуратный носик, упругие бугорки алых губ, налитые свежим румянцем щёчки. Соломенного цвета слегка волнистые локоны раскиданы по неприкрытым лёгким топиком плечам. Свободная, короткая, из воздушного материала юбка открывала загорелые коленки.
Девушка держала в руках недорогой мобильник. К нему были подключены крохотные наушники. Она слегка раскачивалась и ритмично кивала головой, видимо, в такт звучавшей в ушах музыке. Юбка при этом смещалась, чуть откровеннее приоткрывая или, наоборот, целомудренно пряча стройные гладкие ножки. Всё остальное пылкое воображение дорисовывало само.
Девушка не обращала на Сергея внимания, находясь во власти музыки. Вот и хорошо. Юноша с удовольствием рассматривал это, так тронувшее его сердце, небесное создание.
«Хорошо бы познакомиться, — размышлял он. — Она такая… такая… необыкновенная!»
Трудно ему было подобрать эпитет, идеально подходивший к его ощущениям. Несмотря на середину лета, его охватило весеннее возбуждение, когда вся природа оживает, а вместе с ней словно и он очнулся и увидел. И то, что увидел, поразило, закружило и завладело. Но как реализовать свои неосознанные чувства, не знал. Точнее, даже не понимал, что их как-то можно реализовать…
«Обязательно, — решил он про себя, — как только увижу в следующий раз, подойду и познакомлюсь».
