Когда мы подошли к киоску, мы обнаружили, что Никсон, как обычно, сидит в своем президентском кресле и играет в тетрис. Я первым вышел из машины, и когда он увидел меня, то подбежал поприветствовать, как он всегда делал с людьми, которые ему нравились. Я обнял его и попросил разбудить Степана, потому что это было срочно. Он немедленно помчался к своему дому, который находился всего в нескольких десятках метров от нас.
Никсон терпеть не мог, когда рядом был мой друг Мел: по какой-то неизвестной причине он был убежден, что тот шпион; однажды он даже нанес ему пару ударов железным прутом, потому что очень боялся его. Из-за этого я сказал Мэлу оставаться в машине и не показываться, чтобы не разжигать ссору посреди ночи. Однако, когда Никсон пошел звонить Степану, Мел вышел из машины, чтобы справить нужду в ближайших кустах. И пока Мел мочился, производя шум, подобный водопаду, прибыл Никсон, толкая перед собой инвалидное кресло со все еще полусонным Степаном на нем.
Поскольку я знал Степана лучше, чем другие, я остался поговорить с ним вместе с Speechless; остальные либо ждали в машинах, либо пили пиво у киоска.
Степан, должно быть, догадался, что на карту поставлено что-то важное, потому что он не шутил, как обычно. Я извинился за то, что разбудил его в такое время ночи, и рассказал ему нашу печальную историю. Пока я говорил, я увидел, как живая сторона его лица превратилась в своего рода маску, подобную тем, которые японцы используют для обозначения своих демонов.
Он был зол. Когда я упомянул о награде, он сделал презрительный жест рукой и сказал, что у него есть что нам подарить. Он позвонил Никсону и отдал ему приказ: мальчик исчез и вернулся через несколько минут с картонной коробкой в руках. Степан дал это мне, сказав, что он скромный и бедный человек и не может дать нам ничего большего, но по-своему это было самое прекрасное и полезное, что у него было.
Он открыл коробку: внутри был «Стечкин» с глушителем и стабилизатором и шесть магазинов, полных патронов. Великолепное и довольно дорогое оружие: единственный пистолет, сделанный в СССР, который мог стрелять непрерывной очередью с двадцатью выстрелами в магазине.
Я поблагодарил его и сказал, что, если он не против, я бы с радостью заплатил за это, но Степан отказался, сказав, что все в порядке, все, о чем он просил, это чтобы я рассказал нашим старейшинам о его жесте. Он пообещал мне, что будет держать ухо востро и, если услышит что-нибудь интересное, сразу же даст мне знать. Перед уходом я попытался хотя бы заплатить за то, что ребята съели в его киоске — несколько бутылок пива, сигарет и немного еды, — но он снова и слышать об этом не хотел. Итак, я сунул немного денег в карман Никсону, который радостно помахал нам, как маленькому ребенку, когда мы садились в машины.
Через двести метров нас ждал Мел: чтобы избежать столкновения с Никсоном, он продрался через кусты и был зол, потому что в темноте расцарапал все лицо.
Никто не хотел брать пистолет Степана, потому что — как выяснилось — у всех у них уже было по крайней мере два при себе. Поэтому я взял его сам.
Мы приближались к Центру, и ночная тьма становилась все более прозрачной: начинался день, второй день наших поисков.
В машине я немного поспал, ни о чем конкретном не мечтая, как будто провалился в пустоту. Когда я проснулся, мы уже были в Центре, и машины остановились во дворе дома. Кроме меня и Мела, который все еще спал, все мальчики были снаружи, разговаривая с двумя парнями у двери.
Я вышел из машины и подошел к остальным. Я спросил Грейва, что происходит, и он ответил, что двое людей, с которыми разговаривал Гагарин, были помощниками Хранителя Центра.
«Что они говорили?»
«Что они ничего не знают о том, что произошло у телефонных будок. И они ничего не слышали о незнакомцах, пристававших к девушке в их районе».
Вскоре после этого двое парней ушли.
«Ну?» Я спросил Гагарина.
«Сейчас для них это вызов: признать, что они ничего об этом не знают, все равно что признать, что они не в курсе. Это может привести к серьезным неприятностям, если это действительно так. В любом случае, они попросили нас дать им время проверить все факты. И пока не сообщать the Guardian. Они заверили нас в своем полном сотрудничестве. Мы договорились встретиться снова в полдень под старым мостом.»
Итак, мы вернулись в машину и решили поехать позавтракать в заведение под названием «Блинная», что означает «Блинная», в районе под названием Банк.
Банк располагался в самой привлекательной части города, где на берегу реки был большой парк с пляжами и местами, где можно было расслабиться и приятно провести время. Здесь были все самые дорогие рестораны, бары и ночные клубы. Был также подпольный игорный притон, куда вход был строго по приглашению.