В доме было много преступников из Лоу-Ривер, включая моего дядю Сергея, младшего брата моего отца. Мы приветствовали присутствующих, пожимая им руки и трижды целуя в щеки, как это принято в Сибири. Бабушка Люся пригласила нас сесть и принесла большую банку кваса. Мы подождали, пока все соберутся, затем наш Опекун Планк подал знак, что мы можем начинать.
Цель этих встреч — разрешить сложные ситуации в регионе таким образом, чтобы все были согласны с решением и каждый вносил свой посильный вклад.
Как я уже упоминал, в каждом районе есть Опекун. Он отвечает перед высшими властями, которые никогда не участвуют в подобных собраниях, за применение уголовных законов. Работа Стража очень трудная, потому что вы всегда должны быть в курсе ситуации в вашем районе, и если случается что-то серьезное, власти «спрашивают» вас, как гласит фраза на уголовном сленге, то есть наказывают вас. Никто никогда не говорит «наказать»; они говорят «попросить» о чем-то. Просьба может быть трех видов: мягкая, которая называется «спрашивать, как если бы ты спрашивал брата»; более суровая, которая называется «подставлять кого-то»; и окончательная и очень суровая, которая решительно меняет жизнь преступника к худшему, если она на самом деле не устраняет ее в корне, и называется «спрашивать, как если бы ты спрашивал Гада».[10]
Старые власти обычно не решают индивидуальные проблемы самостоятельно; такова цель Опекуна, которого они выбирают и который в некотором смысле представляет их, по крайней мере, до тех пор, пока он ведет себя должным образом. Но если ситуация трудна и выходит за рамки его возможностей, Опекун может обратиться к старейшине и в присутствии свидетелей, выбранных из числа обычных преступников, изложить суть дела, не называя имен вовлеченных людей. Это делается для того, чтобы гарантировать беспристрастность суждения; если Опекун осмеливается назвать кого-либо или каким-либо образом дает понять, кто этот человек, старейшина может наказать его, сам отказаться от рассмотрения дела и передать его другому, обычно далекому от него человеку, с которым у него мало связей. Цель этого — обеспечить, чтобы процесс уголовного правосудия был максимально беспристрастным: он фокусируется исключительно на фактах дела.
Очевидно, что, когда что-то происходит, у Guardian есть сильный стимул разобраться в этом быстро и эффективно, чтобы не допустить чрезмерного усложнения дела и не привлекать власти.
Планк был старым грабителем, воспитанным по старинке. Открывая собрание, он произнес сибирское приветствие, как принято у нашего народа, которое состояло в благодарности Богу за то, что он дал возможность всем присутствовать.
Он говорил медленно, очень низким голосом, и мы слушали его. Время от времени кто-нибудь грустно вздыхал, чтобы подчеркнуть серьезность ситуации, с которой мы столкнулись.
Суть выступления Планка была проста — произошло что-то очень серьезное. Любой акт насилия над женщиной недопустим для сибирского преступного сообщества, но акт насилия над женщиной, исполненной Божественной воли, — это акт насилия над всей сибирской традицией.
«У вас есть одна неделя», — заключил он, глядя на нас, мальчиков. «Вы должны найти преступника — или преступников, если их было много — и убить их».
Эта задача была нашей обязанностью. Поскольку Ксюша не достигла совершеннолетия, правила нашего округа предписывали, что другие несовершеннолетние должны наводить справки и проводить окончательную казнь.
Они не просто предоставили бы нас самим себе — наоборот, они оказали бы нам большую помощь, — но мы одни должны предстать перед другими сообществами, чтобы показать, как работает наш закон.
Это сибирское правило: взрослые никогда не делают того, что касается несовершеннолетних — они могут помогать, советовать и поддерживать их, но действовать должны сами подростки. Даже в наших драках взрослые не участвуют, в то время как мальчики из других районов могут позвать взрослых в качестве подкрепления. В Сибири взрослый человек никогда не посмеет поднять руку на несовершеннолетнего, иначе он теряет свое преступное достоинство, и в то же время несовершеннолетний должен оставаться на своем месте и не беспокоить взрослых.
Короче говоря, чтобы продемонстрировать другим, что наш закон силен, мы, сибирские мальчики, должны показать, что можем постоять за себя.
«Прежде всего, вы будете ездить из района в район в поисках информации», — сказал нам Планк. «А это вам пригодится», — закончил он, вручая нам сверток с деньгами. Это было десять тысяч долларов, очень большая сумма.
Собрание закончилось, и с благословения нашей стаи мы могли теперь отправиться в город.
Но прежде чем я вышел из дома, дедушка Кузя поманил меня к себе, как он всегда делал, когда хотел что-то сказать мне «глаза в глаза», как мы говорим на нашем языке.
«Эй, Колыма, подойди сюда на минутку».
Я последовал за ним на крышу, в сарай, где он держал голубей. Я вошел вслед за ним. Он резко обернулся и посмотрел на меня, как бы оценивая: