20.11. Сегодня мы сходили в цирк. Иван с восторгом смотрел на клоунов, акробатов и фокусников, а на обратном пути рассказывал о подобных представлениях в предыдущем мире. А потом вышел конфуз. Уже недалеко от дома он увидел переходящего дорогу бродячего оллина и погнался за ним со злобным рыком. Я догнал его на другой стороне улицы, когда оллин уже благополучно скрылся в подвале, но своим поведением мы привлекли внимание революционного патруля, который спикировал на нас и потребовал документы. Отсутствие паспорта у нашего подопечного, его поведение, сбивчивая речь и недоразвитые крылья вызвали подозрения. Нас доставили в участок, где профессору пришлось рассказать всю правду. Сначала нам не верили и даже хотели арестовать по подозрению в шпионаже и продержали в камере до вечера, пока по просьбе профессора лично не пришел заместитель начальника краевого отдела Управления прогрессивной науки Мардон Лапирал - давний приятель и пациент профессора. Чиновник пришел в восторг от рассказа о нашем опыте, хотя и пожурил профессора за то, что мы сразу не поставили Управление в известность о его результатах. В итоге участковый комендант извинился перед нами и выдал нашему подопечному временный документ на имя Сибука Шарлона (мы выбрали его совместно с учетом пожелания подопечного, вспомнившего, как его звал прежний хозяин, а "Сибук" звучит хоть и несколько необычно, но менее странно, чем "Иван").
21.11. Я проснулся на рассвете от ужаса и странных звуков. У меня было такое чувство, что мою голову стягивают тугим обручем и наполняют чуждыми мыслями и идеями. "Подчинись высшему существу, носителю вечного истинного знания, и стань частичкой нового единого мира", звал безмолвный голос, идущий как бы и снаружи, и изнутри. С улицы доносилось хлопанье крыльев и возбужденные возгласы. Я выглянул сквозь щель ставней и увидел множество лириан, кружащихся вокруг дома и бросающих на него странные взгляды, в которых сочетались бессмысленная пустота и какая-то фанатичная преданность. Снизу доносился протяжный вой сотен ринтов. Бросившись в гостиную, я увидел там нашего подопечного, неподвижно сидящего в любимом кресле профессора в странной позе с обращенным куда-то в бесконечность отрешенным и вместе с тем горящим взором, полным какой-то темной и безумной решимости.
- Шарлон! Иван! Что с тобой? Что случилось? - спросил я, обращаясь сразу к обеим сущностям подопечного, но получил ответ от совсем другого существа.
- Я Нин-Цзао-Ван, повелитель великой империи высшей духовной истины, пришел наставить вас на путь божественного света! Подчинитесь воле высшего разума, преклоните колени и впустите в себя великую идею всеобщего единения душ, - произнес он низким вибрирующим голосом, буравя меня немигающими глазами, излучающими красноватое свечение.
Я хотел что-то возразить и даже успел подумать "Как это похоже на некоторые из наших революционных лозунгов", прежде чем мои ноги подогнулись помимо моей воли, и я опустился на колени, не в силах издать ни звука, а мое сознание словно подернулось серовато-красной пеленой и стало заполняться каким-то новым содержимым, растворяющим личность и зовущим идти к каким-то неведомым высотам и глубинам по воле высшего голоса.
Я вышел из ступора дикого рева и звуков борьбы. Профессор, по-видимому только что вышедший из своей спальни прямо в пижаме, схватил пациента за горло, а тот, рыча и вырываясь, отчаянно отбивался, нанося Пре'о'Браагу удары в живот и голову. Наконец он вырвался, оттолкнул профессора и схватил тяжелую вазу, намереваясь использовать ее как оружие и окидывая нас бешеным красным взглядом.
Дальнейшее мое поведение подчинялось скорее инстинктам, чем разуму. Я отчетливо ощущал, что если мы не покончим с этим немедленно, то навсегда останемся рабами страшной силы, выпущенной на волю нашим экспериментом. Собрав остатки воли, я бросился на него с рычанием, заглушающим его собственный рев. К счастью, физически он еще не слишком окреп и не достиг среднего роста. Я повалил его на пол, и мои пальцы судорожно сомкнулись на его горле. Он извивался, лягался и хрипел. Мне ничего не стоило свернуть ему шею, но профессор остановил меня. То, что он сделал дальше, кажется безумием, но... вопреки всем законам медицины обратная операция прошла успешно. Сейчас он спит, а в наши двери ломится толпа полубезумных фанатиков, с трудом сдерживаемая милицией. Впрочем, она быстро рассасывается, по-видимому, не столько из-за вмешательства стражи, сколько из-за прекращения воздействия выпущенных нами на свободу сил ада (или древних псиоников, что, наверное, почти одно и то же).
