Шарлон перевернул еще две страницы, исписанные неразборчивым почерком. В конце среди малопонятных каракулей с трудом удавалось прочитать слова "донос... представители ревкома... контрреволюционными опытами и агитацией... мы ответили, что он разговаривал, еще не означало... наука еще не умеет... превращается обратно... все равно арестовали профессора и его покровителя Лапирала... что бы все-таки могло случиться с миром, если... это существо и этот дневник очень опасны, и их следовало... я все-таки лириан разумный, а не древнее чудовище или революционный фанатик... взять к себе... наблюдать... и дневник мне слишком дорог... спрячу...".
Он положил тетрадь обратно под половицу под массивным шкафом, крадучись вышел из чулана и, повиснув на ручке двери, плавно закрыл ее за собой. Потом он запрыгнул на окно и стал наблюдать за возвращающейся с прогулки Вилиманой.
"И все-таки как мне повезло. И выжил, и в подворотне не остался, и разум обрел. Правда, не знаю пока, что мне с этим разумом делать - хозяевам признаваться страшно, после того случая они могут неправильно понять, поэтому лучше пока в тайне хранить. Да и зачем разум напоказ выставлять? Вот хозяева гордятся этим, а у самих столько забот - только и говорят о том, что кого-то грабят и убивают, и как бы самим выжить и себе пропитание добыть. А меня и кормят хорошо, и ласкают, и даже на прогулке с подругой Слиной можно пообщаться. Ведь я у нее тоже понемножку разум пробуждаю, и теперь мы на расстоянии друг друга чувствуем. Слина, ты слышишь меня? Мой хозяин скоро домой вернется и как поест, я сразу гулять попрошусь, а тебе знак подам, так что ты тоже своего расшевели, чтобы в парке встретиться... Так что и вправду повезло мне... А вот если у всех ринтов сознание проснется, а лирианы будут к нам плохо относиться, то тогда... когда-нибудь...", - размышлял Шарлон, глядя на появившуюся из-за облаков луну, слегка подвывая и виляя хвостом.
