С каждым годом нас становилось всё больше, а ресурсов – всё меньше. Цикл жизни в бункере был замкнут, и ограниченные запасы медленно, но верно истощались. Моя прабабка, как мне рассказывали, была женой высокопоставленного чиновника. В бункер «Оазис-7» еще при ее жизни попали четыреста двенадцать человек, в основном, представители высших слоев общества, элиты того времени. Её муж, к сожалению, не успел в него попасть. Она же, как говорят, была отправлена заранее, заблаговременно обеспечив себе и нескольким своим близким спасение.
Я представляю себе её, сильную, решительную женщину, принявшую нелёгкое решение, жертвуя чем-то ради выживания своего рода. Она не знала, что её потомки, включая меня, увидят солнце спустя несколько поколений, и что этот выход будет не освобождением, а новым вызовом.
Изначально, четыреста двенадцать человек в бункере представляли собой относительно замкнутую, хотя и не без внутренних конфликтов, систему. Но с каждым новым поколением, конкуренция усиливалась. Проблемы с едой начинали проявляться уже на моих глазах. Система, в которой, были равные возможности, начинала трещать по швам.
В бункере царила атмосфера нарастающей напряжённости. Дети, выросшие в ограниченном пространстве, не знали, какой мир ждёт их снаружи, и это добавляло страха и неизвестности. Все это создавало ощущение неизбежной катастрофы, даже под землей.
Внутри бункера, среди ограниченных ресурсов, элита прежнего мира не смогла создать идеальное общество. Надежды, которые были возложены на «Оазис-7», исчезали вместе с истощением запасов. Это было горькое разочарование, которое я осознал, уже выйдя на поверхность.
«Оазис-7» – это был огромный подземный комплекс, раскинувшийся на площади более ста двадцати гектаров на глубине двухсот метров. Три этажа, оборудованные по последнему слову техники того времени, для четыреста двенадцати человек, успевших в него добраться, казались настоящим раем. В бункере были все условия для комфортной жизни: жилые отсеки, оранжереи, медицинские центры, системы водоснабжения и энергообеспечения, и даже образовательные залы и развлекательные центры. Вначале все это было достаточно, чтобы обеспечить комфортное существование для всех жильцов. Но поколения сменяли друг друга…
Первое поколение выживших, основатели бункера, еще помнили мир до войны. Второе поколение росло, уже не зная настоящего неба и земли. Третье поколение, уже потеряло понимание того, что было на земле, поколение к которому принадлежал я, родившихся уже под землей и не знавших вообще не чего о поверхности только из остатков книг и видео ресурса, и для нас бункер был единственным домом, единственным миром.
Количество людей в бункере неуклонно росло. К моменту моего рождения, нас было уже более трёх тысяч. Подземный рай начал превращаться в тесную, перенаселенную клетку. Ресурсы, заложенные первоначально, истощались, и системы жизнеобеспечения работали на пределе возможностей. Возникла нехватка воды, пищи, энергии.
В тесном пространстве усилилась конкуренция, появились конфликты, борьба за ресурсы. Идеальное общество, которое изначально планировалось создать в бункере, сломалось под давлением перенаселения и ограниченных ресурсов. Рай стал тюрьмой, и это чувствовалось всеми. В воздухе витал страх перед будущим, неопределённостью, нехваткой ресурсов, а также страх перед неизбежным. Выбор был сделан – выйти на поверхность, но все было не так просто
Изначально, совет управления бункером, состоявший из людей, родившихся и выросших под землей, долгое время сопротивлялся идее выхода на поверхность. Для них бункер был всем, что они знали, единственным миром, единственным домом.
Они боялись неизвестности, опасностей внешнего мира, и были убеждены, что выход наружу – это верная смерть.
Мы, представители молодого поколения, воспитанные на рассказах о мире до ядерной зимы, смотрели на вещи иначе. Мы, выросшие в перенаселенном бункере, мечтали о собственных семьях, о просторных домах, о свободе, которой были лишены. Нам не хватало места, и свободных отсеков для новых семей просто не было. Семьи ютились в крошечных отсеках, по две-три на тридцать квадратных метров, деля между собой и без того скудные ресурсы.
Мы, «свежая кровь» бункера, понимали, что в подземелье будущего у нас нет. Мы видели, как истощаются ресурсы, как нарастает напряжение. Мы чувствовали, что бункер вот-вот треснет под тяжестью перенаселения и бесконечных конфликтов. Мы не хотели жить в постоянном страхе и ограничении, мы хотели жить, создавать семьи и иметь будущее.
Поэтому мы решили рискнуть. Мы начали тихое, но упорное давление на совет управления. Мы показывали им реальную ситуацию, растущее недовольство, и неизбежность катастрофы. Мы предлагали альтернативу – контролируемый выход на поверхность с тщательной подготовкой и планированием. Наш голос, голос нового поколения, в конце концов, был услышан. И бункер, подземный мир, в котором мы родились, открыл свои двери навстречу неизведанному.