Значит, он мне не приснился! Вечный Император был здесь и что-то сделал со мной, пока я ничего не соображала. Какая низость…
— И какие еще указания у вас есть на мой счет?
Моим голосом, кажется, можно было заморозить все вокруг.
— Прошу меня извинить. Я не имею права говорить об этом, — ответила служанка.
Что ж. Если она не хочет или не может говорить об этом, я сама спрошу того, кто отдавал приказы. Тем более, что мне и так нужно было поговорить с Императором о договоре.
— Мэв. Когда будете докладывать обо мне, передайте, что мне нужна аудиенция. Вам понятно? А теперь приготовьте мне ванну. И платье, то, пурпурное. Парадное.
Я так и не смыла с себя следы прошлой ночи. Илонцы говорят, что вода смывает все грехи. Может быть. Может быть… Но я просто хотела смыть воспоминания о своей ошибке.
Больше я не плакала. Напротив, я была собрана, как боец перед поединком.
Служанки натаскали воды и вымыли меня в четыре руки, высушили и уложили мне волосы и даже помогли нанести на лицо красками почти незаметные штрихи.
Одна из девушек, Тилли, оказывается, раньше прислуживала фаворитке герцога и знала в этом толк. Она очень умело помогла мне облачиться в полупрозрачную рубашку, пурпурное платье из шерсти тонкой выделки и затянула корсаж. Потом заставила развести руки в стороны и аккуратно продернула ткань рубашки в разрезы на рукавах платья, что смотрелось очень интересно. В мое время так не делали, а зря. В процессе переодевания девушка беспрестанно щебетала о том, о сем.
— Госпожа, вдохните поглубже! — попросила она.
— Хм… а разве не надо выдохнуть? Всегда так считала, — наконец смогла улыбнуться я.
— Наоборот! Вы же не хотите упасть в обморок? И потом, у вас и так тонкая талия, не то, что у некоторых дам. Тем нужна утяжка от груди до середины бедер, — закатила глаза эта чернявая хохотушка. — Ну, вот. Готово. А теперь туфли, и полюбуйтесь на себя в зеркало.
Вторая служанка помогла мне встать и пройтись в новой обуви, и я решила оценить приложенные усилия. И мои ожидания полностью оправдались!
— Госпожа, вы великолепны! Повелитель не устоит, — выдохнула Тилли и тут же зажала руками рот, но было видно, что она довольна произведенным эффектом.
Та, что сейчас отражалась в зеркале, была прекрасна. И странным образом похожа на герцогиню из Ламары. Не столько обликом, сколько сочетанием рафинированной придворной красоты и интеллекта. Такая тонкая и воздушная, в броне придворного платья, с обманчиво простой прической.
Даже седину обыграли так, что она не старила меня, а придавала зрелость и какую-то изюминку. Волосы забрали наверх, закрепили, заплели в косы и перевили их жемчугом, чтобы потом свернуть в узел на макушке, открыв уши и длинную шею.
Брови и губы стали ярче, но ни намека на то, что здесь приложил руку художник, а слегка подведенные глаза навевали мысли вовсе не о хинцах, а о лесных ильвах. Лишь едва заметная россыпь золотистых веснушек на переносице немного смягчала и приземляла это нереальное совершенство.
— Годится.
Госпожа Мэв вернулась через пару часов, и сказала, что Император меня примет. Она вызвалась сопровождать меня к нему в покои.
— Госпожа, вам нужна дама для сопровождения в мужские покои, — чопорно сказала она. — Я просто обязана…
Я тихонько фыркнула и чуть не пролила чай на платье. Что она сделает, если повелитель пожелает ее отослать? Ничего. Но все равно мне была приятна ее забота о моей репутации. Хотя по факту тут спасать было нечего. Что знают слуги — знает весь дворец.
— Хорошо, я не возражаю, — сказала я, и лицо этой женщины тотчас прояснилось.
«Почему они все так переживают за меня?» Сначала Тилли, теперь Мэв. Мы, в сущности, чужие люди, знакомые несколько дней. Но почему-то она хотела помочь. Возможно, она просто заглаживала вину? Не знаю.
— Ну, что ж, — отставила я чашку. — Откладывать и заставлять Императора ждать не стоит.
Госпожа Мэв вела меня неизведанными путями, минуя преграды в виде охраны. И чем ближе к покоям владельцев и тронному залу — тем этой охраны было больше. Раньше меня не допускали в эту часть дворца, вежливо, но непреклонно заворачивая обратно.
Я старалась не утратить вновь обретенной уверенности. Пусть камеристка пока решает за меня, я позволяю ей это. Вслушиваюсь в гулкое эхо наших шагов, отражающееся от сводов замка, любуюсь батальными сценами и дивной работой мастериц на гобеленах. Пытаюсь дышать в этом красивом, но абсолютно непрактичном платье. Думаю о том, что спрошу у повелителя.
А он знает… О, я уверена, он знает ответ. Но вот ответит ли он? Этого я не знала. Так же как не знала, готова ли я принять это знание. Но я шла вперед, ничем не выдавая сомнений.
И люди расступались передо мной. Имперцы, гвардейцы герцога, личная охрана императора — все они принимали как должное мое право находиться здесь, в святая святых власти. Неважно, что я самозванка. Не знаю, кем они меня считали…
Но скоро узнаю.
Во внутренних покоях находился кабинет герцога, который, как мне сказала Мэв, отвели для императора Джедии. Все лучшее — императору. Без вариантов.
