Только это не сказка, а один из кругов илонского ада. В снегу то тут, то там виднеются темные, застывшие навсегда фигуры. Я отворачиваюсь. Не хочу, не буду вспоминать! Они мне никто.
Наконец и это закончилось.
Снег растаял, и наступила весна, а затем и лето. И там был он, мой немногословный друг из племени уруков. Битайе пребывал в Краях счастливой охоты.
Хоть один уголок этой фантасмагории был прекрасен! Просто бескрайние степи и леса, по которым вслед за нами скакал одинокий молодой воин, вооруженный луком и стрелами. Бахрома на одежде и косы взлетали и опадали в такт движению. Наконец он нас нагнал и поравнялся с мораком.
Теперь они скакали бок о бок. От близости чудовища лошадь беспокойно прядала ушами и косила взглядом. Битайе помахал мне рукой, и на смуглом лице расцвела улыбка.
— Битайе! Птичье перо! — воскликнула я.
— Не зови его, — зло цыкнул на меня Квентин.
Я все пыталась обернуться, но он не дал. Постепенно урук отстал, но мне все равно мерещился позади конский топот…
Были невероятные, сравнимые с ильвийскими, влажные леса с исполинскими деревьями и иссушающие пустыни, раскинувшиеся повсюду, куда падал взгляд.
В пустыне мы неслись по крутым барханам. Морак то съезжал вниз по склону, упираясь всеми шестью, то упорно карабкался на самую вершину. Начиналась песчаная буря. Мне сыпануло горсть песка прямо в лицо, и я на мгновение прикрыла глаза.
— Данна!
— Смотри вперед, идиотка! — кричал фомор. — Е-е-е!!! Смотри! Это наша буря!
На зубах скрипел песок. Вдали поднималась сплошная желто-красная стена.
— Надо уходить, — сказал фомор и пришпорил скакуна.
Зверь Хаоса одним движением оттолкнулся от песка, оторвался от земной тверди и стрелой устремился в небо. Внизу волновалось безбрежное желтое «море». Но настоящее море было впереди!
Я, никогда не видевшая моря, наконец-то узрела настоящий шторм! Пенные волны заливали нас и грозили утопить, ветер хлестал в лицо соленой влагой. Тонули корабли, уходя на дно, но наш скакун, сравнимый с «кораблем пустыни», был непотопляем. Морак нес нас вперед, и волны расступались, обнажая дно с причудливыми морскими гадами…
Но хуже всего были голоса и видения из прошлого. С каждым прыжком морака я видела людей, которые уже меня покинули.
Эйвинд. Много-много раз. Его последний взгляд, снова и снова, перед тем, как ему перерезали горло. Я отворачивалась, но он возникал там, куда я повернулась. Тогда я опять закрыла глаза.
— Эй! Не спать! Иначе мы никуда не уедем, — тормошил меня Квентин.
Превозмогая себя, я решила взглянуть, но призрак Эйвинда уже исчез. И было непонятно, рада я этому или нет. Но вместо него пришел другой.
Битайе. Его снова пронзили пули, и пролилась кровь. И опять, и снова.
И старый шаман, отошедший в мир иной, но успевший повидать свою внучку.
А потом — без сожалений убитый мной наемник-северянин. Его кровь все так же свежа и течет, как будто убитый все еще жив. А вот второго убийцу я не вижу. Значит, он жив? Пустое.
Клэри, которую накачали эликсирами правды. Дознаватель хлестал ее по лицу, выбивая признательные показания. А рядом стоял столик, на котором были аккуратно разложены медицинские инструменты.
То, что дальше, я не желала видеть, но мне пришлось. Этот крик до сих пор звучит у меня в ушах. Она умирала, в то время как Шарль, ее возлюбленный и предатель, заживо гнил от лесной плесени…
Фальшивый советник герцогини с двумя лицами — смуглого горбоносого урука и бледного северянина. Первый молод и полон сил, а второй уже старик. Из его торса торчат древки арбалетных болтов. Советник, как марионетка, простирает руку и поднимает кубок, полный кроваво-красного вина. Когда он улыбается, его крепкие белые зубы местами покрыты красным, и это не вино.
— О, Силы!
Советник кашляет, захлебываясь кровью, и падает навзничь, а мы едем дальше.
А там… Там господин Колин пытался зарубить меня мечом Хаоса. Похоже, это видение не понравилось даже мораку, который притормозил и глухо заворчал, завибрировав всем телом.
— Р-р-ра-а!!! — взрыкнул он, и призрак менестреля канул в Лету.
Господин Ойн сжимал в руках кисть и усмехался. А на стоящем на подставке холсте беззвучно билась Искра. Портрет, однако, был не мой. Сначала я приняла ее за юношу. Женщина на портрете была чем-то похожа на меня, не спорю, но одета в военный комбинезон Тета, коротко острижена и смотрела исподлобья, словно совсем не хотела позировать. Зловещий художник засмеялся и пропал вместе с незаконченным полотном.
Потом… Потом был мой племянник, который долго болел. Ма писала, что он поправляется. Получается, его болезнь лишь ненадолго отступила. А пока я путешествовала, его не стало. Узкоглазый мальчик в хинском костюмчике и с аккуратной косой помахал мне рукой, и я заплакала.
Учитель Ли кричал на меня и с размаха швырял в лицо черно-белые камни. Я проигрывала, но опять не хотела этого понять? Он это пытался мне сказать? В последний момент я успела заслониться и уткнулась в грудь фомора, но все равно жесткая галька застучала по плечам.
— Ну и ну!!! — восхитился Квентин. — Классный старикан.
