Несмотря на преждевременную смерть героя, последствия его завоевания имели величайшее значение. Вспомним, что ислам тогда вновь обрел чрезвычайное могущество: тюрки на Востоке разоряли владения императора Византии, захватывали его подданных и лишили его провинций, равных по площади всей Испании; берберы на Западе разоряли владения императора Испании и отражали его нападения. Обе оконечности Средиземного моря вновь подверглись агрессии, как во времена первой экспансии арабов, но из этого трудного положения Европу спасли на Западе — Сид, а на Востоке — крестоносцы: все они действовали совместно ради общей цели.
Гвиберт Ножанский сообщает, что папа Урбан II с беспокойством воспринял вести о вторжениях альморавидов в Испанию, и с учетом этого некоторые предполагают, что крестовые походы на Восток были первоначально задуманы как военная диверсия для ослабления африканской угрозы, запланированная Папой, не очень хорошо представлявшим состояние разобщенности, в каком пребывал мусульманский мир. Но, хоть эта гипотеза оказалась не совсем верной, бесспорно следующее: если тюрок интересовал только Восток, альморавиды долгие годы оставались угрозой, которая могла перехлестнуть Пиренеи, — так думали, когда в 1087 г. готовили большую французскую экспедицию и когда в 1089 г. сам Урбан II выдавал индульгенции для войны в Испании; понятно и то, что Сид, основав свое Валенсийское княжество среди земель, принадлежащих маврам, первым осуществил ту же идею, которую впоследствии реализовали крестоносцы, создав свои государства в Иерусалиме, Антиохии, Эдессе и Триполи.
Конечно, это княжество Сида было эфемерным и своего создателя пережило ненадолго; но эфемерными были и княжества на Востоке, а если они просуществовали немного дольше, так это потому, что крестоносцы опирались на поддержку всей Европы, тогда как Сид не имел поддержки даже со стороны своего короля Альфонса. Крестоносцы образовали свои государства в борьбе с мелкими эмиратами — меньшими, чем наши таифские, а как только против них выступила сплоченная держава, как это произошло во времена Саладина, они пади, и ни Ричард Львиное Сердце, ни Филипп Август во главе войск Англии, Франции, Германии не смогли вернуть себе власть в Иерусалиме и Эдессе. Сид же создал и отстоял дело своих рук в борьбе как с таифскими эмиратами, так и с огромной империей, находящейся на вершине могущества, с Юсуфом ибн Ташфи-ном, одним из величайших завоевателей в исламском мире.
Наконец, валенсийская сеньория Сида имела более непосредственное значение для Европы, послужив своего рода волнорезом для альморавидского прилива. Сам Ибн Бассам и «История Родриго» единодушно оценивают завоевание Валенсии Кампеадором как деяние, остановившее вторжение африканцев и помешавшее им достигнуть Лериды и Сарагосы — последних мусульманских рубежей того времени. Единство мнения арабского и латинского историков, оставшееся незамеченным, служит порукой точности этой оценки. Именно тогда натиск африканцев был самым неудержимым, и если бы они вышли в бассейн Эбро, то для Арагона и Барселоны, государств несравненно более слабых, чем Кастилия, настали бы гораздо худшие дни, нежели день Саграхаса. Угроза, которой Альфонс VI пугал французских сеньоров, — что, мол, захватчики перейдут Пиренеи, — могла стать реальностью. Не зная об этой угрозе короля Альфонса, немецкий историк В. Э. Юбер тем не менее придает завоеваниям Сида особое значение, расценивая их как дамбу против мусульманского наступления, грозившего не только Испании, но и Западной Европе. Приблизительно то же самое, должно быть, думали и современники, коль скоро в глубине Франции хроника, которую мы уже цитировали, зафиксировала смерть испанского героя, оценив ее как событие, взволновавшее оба мира — христианский и исламский: «В Испании, близ Валенсии, скончался граф Родриго, что исторгло величайшие стенания у христиан и принесло радость врагам-язычникам».
Итого: действия Сида в Валенсии спасли в кризисный момент Испанию, а может быть, и Южную Европу, дали христианам возможность подготовиться к борьбе с новой военной тактикой, созданной Юсуфом, и продержаться до тех пор, пока кочевники Сахары не отравились ядом оседлой цивилизации и не утратили природную силу.
Лицом к лицу с альморавидами
