1. 1065–1072. Семь лет слабой активности, по истечении которых Альфонс, несколько раз побежденный своим братом Санчо и Сидом, потерял трон. «Комментарий к истории Силоса» утверждает, что это Альфонс из зависти к брату развязал братоубийственные войны и что брата убили по его наущению. Официальная история сообщает, что Альфонс в ущерб Санчо не выполнил условий, согласованных перед битвой при Льянтаде, а после обманом захватил другого своего брата Гарсию и восемнадцать лет держал в заточении, обеспечив себе власть над королевствами, разобщенными отцом. Подобные действия обличают человека властного, идущего напролом, и эти черты характера ярко проявятся во втором периоде.
2. 1072–1086. Четырнадцать лет императорского величия. Избавившись от Санчо и Гарсии, завладев их землями, Альфонс смог осуществлять непрерывное и успешное воздействие на таифские государства, заслуженно увенчавшееся взятием Толедо. Из этой удачливой деятельности он систематически исключает Сида, сначала обрекая его на бездействие, потом изгнав, потом загнав в угол и унизив в изгнании; причиной этому была зависть, как дружно утверждают «Песнь о Кампеадоре» и «История Родриго». Впрочем, превращая в качестве императора таифских эмиров в своих вассалов, Альфонс отнюдь не выступал как инициатор и никаких культурных новшеств не вводил; он был в чистом виде продолжателем дела отца и брата, продолжателем самым усердным, но неоригинальным — он не увидел ничего сверх того, что видел его отец. Копытами своего коня он триумфально попирал песок Гибралтарского пролива, но не догадался бросить взгляд на Африку. Не ведая о силе, породившей в то время мусульманскую реакцию в Азии и Африке, он, ужесточив налоговую систему отца и брата, довел мавров до отчаяния, а когда в Альхесирасе возникла африканская угроза, которой для Фернандо I не существовало, не сумел найти решений, каких требовала новая ситуация. Если бы он так упорно не отказывался восхищаться чужими заслугами, если бы приложил усилия, чтобы возложить охрану пролива на Сида, тот бы удержался там еще успешнее, чем в Валенсии, аль-моравиды никогда бы не переправились в Испанию, а Реконкиста завершилась бы успехом через недолгое время.
3. 1086–1109. Двадцать три года поражений от альморавидов, двадцать три года, о которых молчат официальные хронисты. Этот период, более долгий, чем два других вместе взятые, показал, что Альфонс не сумел приспособиться к новым особенностям борьбы ислама и христианства, которые возникли в результате африканского нашествия. Терпя поражение за поражением, он оставил все земли Толедского эмирата к югу от Тахо, а также территории вокруг Лиссабона и Сантарена. Это не неспособность, а просто отсутствие подавляющего превосходства: ведь столь же непобедимыми альморавиды были для Альвара Аньеса, для обоих бургундских зятьев короля и для остальных полководцев. Один только Сид проявил прозорливость и изобретательность, только он нашел новые военные и политические приемы, чтобы победить и устрашить альморавидов, чтобы завоевать новые земли и удержать их, и эти удачные методы войны и управления, изобретенные в то время Сидом, позже применили Альфонс I Арагонский и Раймунд Беренгер Барселонский.
В этом делении долгого царствования Альфонса на три части его слава завоевателя Толедо заполняет центральное полотно триптиха, но на боковых картинах более всего выделяются фигуры Санчо II и Сида. Убийство одного и изгнание другого и были условием возникновения этой славы. Так что зависть императора к двум этим лицам, о которой сообщают упомянутые тексты, занимает среди чувств Альфонса не ничтожно малое, а довольно заметное место. В основе сильной личности этого выдающегося и энергичного человека лежал не разумный эгоизм, который сдерживал бы альтруистические поползновения, но патологический эгоцентризм, отчего чужие успехи его всегда удручали. Такое себялюбие не мешало ему, когда нужно было иметь дело всего лишь с разобщенными таифскими эмиратами, но стало роковым, когда благодаря поддержке африканцев мусульмане вновь воспрянули духом. Оказав предпочтение Гарсии Ордоньесу перед Кампеадором, он в сорок шесть лет и до семидесяти обрек себя на бесполезное прозябание. Высокомерное и необдуманное угнетение им мавров привело к вторжению альморавидов, а его завистливость лишила его помощи единственного человека, который этих альморавидов умел побеждать.
В целом император Альфонс был незаурядным монархом, но поскольку он решил, что не сможет быть великим, пока не удалит от себя других великих, а прежде всего потому, что изгнал Сида, тот выдвинулся на первый план, и боковая фигура триптиха засверкала ярче, чем центральная. Вот почему «История Испании», составленная по повелению Мудрого Короля,56 посвятила Сиду вчетверо больше места, чем Альфонсу VI. На пьедестале великого королевства Альфонс выглядит великим, но его личных достоинств недостаточно, чтобы сравниться с Родриго, который даже в изгнании и опале возвышается над ним.
Триумф Сида над завистниками
