– Какого черта? – заорал отец, и в этот момент из телевизора раздались выстрелы. Папа тут же отключил звук и поставил фильм на паузу. – Джоди?! Что ты здесь делаешь? Как ты вошла?
– Воспользовалась своим ключом, – объяснила я, когда Элиз включила верхний свет. – Звонила, но меня никто не слышал.
– И ты просто вошла?
– Она забеспокоилась, – встала на мою защиту Элиз. – С вами все в порядке, дорогая?
– Не понимаю, – не унимался отец. – Что ты здесь делаешь?
– У меня был поздний показ в этом районе, – соврала я. – И я решила заглянуть проведать маму.
– Нужно было сначала позвонить.
– Она обмочилась, – заявила я, словно одно логически следовало из другого.
– О боже! – всполошилась Элиз. – Одри была в полном порядке меньше часа назад. Я сменила подгузник и дождалась, пока она уснет, и только потом мы ушли вниз. Сейчас пойду и позабочусь о ней.
– Не надо, – возразил отец, удерживая Элиз за руку. – Это уже не в первый раз. И если побеспокоить твою маму сейчас, – обратился он ко мне, – для нее это будет только лишним стрессом. Не стоит будить спящую собаку.
Не знаю, что насторожило меня больше: вид моей некогда элегантной матери, оставшейся беспомощно лежать в собственной моче до утра, или то, что отец сравнил ее со спящей собакой.
Должно быть, у меня на лице отразился ужас, потому что Элиз поспешила вмешаться.
– Ваш отец вовсе не имел этого в виду в буквальном смысле, – заверила она. – Я поднимусь и переодену ее. Одри приняла снотворное, так что, скорее всего, получится не разбудить ее.
– Спасибо, – прошептала я, когда она выходила из комнаты.
Мы с отцом молча смотрели друг на друга.
– Пожалуй, я пойду, – сказала я.
– В следующий раз сначала звони, – буркнул он вместо прощания.
Следующие полчаса я бесцельно каталась по городу, пытаясь уложить в голове очевидное безразличие отца к бедственному положению мамы. Я убеждала себя, что после стольких лет в роли сиделки вполне естественно, что папа привык к ее состоянию, а то и начал испытывать отвращение, и для эффективного ухода ему пришлось эмоционально отдалиться.
Он и раньше не был самым сердечным и сострадательным человеком. И отношения родителей ухудшались вместе с маминым состоянием, что, наверное, можно понять. Вполне очевидно, что никаких сексуальных отношений между ними не было уже много лет, поэтому естественно, что папе нравится общество привлекательной женщины, в чьи обязанности входит забота о его удобстве.
Просто, на мой взгляд, папа уж слишком удобно устроился.
Я убеждала себя в собственной мелочности и нетерпимости. Что плохого, если отец и Элиз вместе посмотрят кино?
Уж точно не более предосудительно, чем мой ужин с Роджером Макадамсом.
– О господи, – выдохнула я, остановив машину на дорожке у собственного дома и положив голову на руль.
Не знаю, чего я ожидала по возвращении домой. Наверное, продолжения игры в молчанку, которую муж вел со мной уже несколько дней, или, может быть, выволочки за позднее возвращение. Но когда я вошла в дом в десятом часу, Харрисон не стал жаловаться, что ему пришлось кормить детей и укладывать их спать. Наоборот, казалось, он искренне обрадовался, увидев меня.
– Как все прошло? – спросил он.
Я рассказала ему о показе квартиры на берегу озера, а потом о том, как заглянула к маме. О том, что между этими событиями был ужин с Роджером Макадамсом, я умолчала.
«Не стоит будить спящую собаку», – произнес в голове голос отца.
Я снова почувствовала себя виноватой.
– Прости, в последние недели я вел себя как последняя сволочь, – сказал, к моему изумлению, Харрисон, и чувство вины усилилось.
– Прости, что так поздно вернулась, – прошептала я.
Тут он схватил меня; его руки, казалось, были сразу повсюду – у меня под блузкой, под юбкой, стаскивали с меня трусики и расстегивали молнию на его брюках.
– Дети…
– Спят, – бросил он и прижался ко мне.
Мы занимались любовью с захватывающей дух страстью, стоя у стены. Муж задрал мне юбку до пояса и спустил брюки до колен, ритмично входя в меня.
Я не могла не задуматься: скучал ли он по мне в последние недели, как и я по нему, или здесь скрыто что-то еще? Не почувствовал ли Харрисон, что сегодняшний вечер таил в себе больше, чем я рассказала?
Закончив, он игриво хлопнул меня по заду.
– Пойду в душ.
Я проводила его взглядом вверх по лестнице, потом на нетвердых ногах поплелась в гостиную, где утонула в одном из кресел, чувствуя, как радость гаснет под тяжестью вины. Не нужно было ужинать с Роджером Макадамсом. Может, для других флирт – это весело, но точно не для меня. «У меня есть любящий муж», – сказала я себе. Больше я никогда не поставлю свою семью под угрозу.
Тут я услышала писк входящего сообщения и заметила телефон Харрисона на кофейном столике.
Не знаю, что заставило меня взять его, откинуть крышку чехла и прочитать сообщение. Разумеется, без пароля мужа я могла прочитать только первую строчку, но и этого оказалось более чем достаточно. Сообщение начиналось со слов: «С нетерпением жду выходных…»
