– Не надо, – поморщился Роджер.
– Не надо чего?
– Не надо недооценивать себя.
– Я не…
– Вы именно это и делаете, – перебил он. – Хотите знать, что я думаю?
– Не уверена, – честно ответила я, захваченная врасплох.
– Думаю, вы хорошо справитесь со всем, за что возьметесь всерьез.
– Вы просто не видели, как я танцую, – пробормотала я, надеясь рассмешить его.
Меня все больше тревожило, что мужчина, которого я едва знаю, так быстро разгадал меня.
– Давно вы замужем? – спросил он, покосившись на мое обручальное кольцо.
Наверное, тут мне следовало сказать, что мы вступаем на все более неловкий путь, слишком личный, и следует ограничиться разговорами о недвижимости. Или о погоде.
Более безопасными темами.
Вместо этого я сделала еще глоток вина и ответила:
– Уже десять лет. А вы давно в разводе?
– Четыре года.
– И, насколько я помню, вы говорили, что детей у вас нет.
– Верно. А у вас?
– Двое. Сэму восемь, Дафни три.
– Прекрасные имена.
– Прекрасные дети, – отозвалась я.
– Не сомневаюсь.
Тут подошел официант с заказами, и я с благодарностью принялась за еду. Говорить с полным ртом было сложнее. В голове творился бардак, блуждали не столько глубокие, сколько тревожные мысли. Я смотрела, как Роджер жует, и представляла, как его губы касаются моих. Следила, как его пальцы ловко и осторожно снимают панцирь с креветки, и видела, как эти пальцы расстегивают на мне блузку и сбрасывают ее с плеч. Он слизывал соус с вилки, а я чувствовала, как его язык скользит по моему бедру.
Я услышала собственный вздох.
– Что-то не так? – спросил Роджер, отрываясь от тарелки и не подозревая о моих мыслях.
– Нет, – ответила я.
Но при этом подумала: «Все».
Сразу домой я не поехала.
Сначала я заглянула к родителям под предлогом того, что решила навестить маму, но на самом деле мне нужно было оправдание для позднего возвращения. Шел уже девятый час, и Харрисон наверняка поинтересуется, почему я так задержалась. Теперь хотя бы не придется врать. Мне и без того уже было стыдно, хотя в принципе я ничего плохого не сделала.
«Это ведь не свидание», – убеждала я себя.
Я остановила машину на дорожке и подошла к двери. Фонари еще не горели – они зажигались ближе к девяти. В доме было темно, хотя тут не было ничего необычного. Возможно, свет горел в окнах на другой стороне. Я снова посмотрела на часы и решила, что еще слишком рано, чтобы все легли спать. Нажав на кнопку звонка, я стала ждать.
Никакого результата.
– Странно, – сказала я пустой улице. – Где все?
Улица мне не ответила.
Я позвонила снова. В мозгу крутились все более пугающие варианты: отец и Элиз решили прогуляться вместе с мамой. Или проехаться. Или, возможно, мамино состояние ухудшилось и они повезли ее в больницу. Или вчерашней ночью произошла утечка газа, и они все умерли во сне. А может, какой-нибудь сумасшедший вломился в дом и всех поубивал.
Я решительно тряхнула головой, сообразив, что мысли у меня не столько глубоки, сколько истеричны. Позвонила в третий раз и только тут вспомнила, что у меня есть ключ.
Пришлось долго рыться в сумочке, прежде чем я его нашла.
– Есть кто-нибудь дома? – позвала я, войдя в прихожую.
Ответа не было.
– Папа? Элиз? Кто-нибудь? – снова, уже громче спросила я.
Снова без толку.
Я подошла к лестнице, пытаясь различить хоть какие-нибудь признаки жизни, но ничего не услышала.
– Папа? – окликнула я, поднимаясь по лестнице. – Элиз?
Потом остановилась перед закрытой дверью маминой комнаты, не зная, что делать. Постучать или войти? А вдруг ее там нет? А вдруг она умерла?
«Хватит гадать. Просто открой эту чертову дверь», – приказала я себе.
А потом, глубоко вдохнув, повернула ручку и толкнула дверь.
Шторы были опущены, и в комнате царил сумрак. Я подумала, не включить ли верхний свет, но решила дать глазам привыкнуть к темноте и осторожно подошла к кровати.
Вонь я учуяла раньше, чем увидела маму.
Она лежала на боку, и ровное дыхание подсказало мне, что она спит. Судя по неприятному запаху, шедшему от простыней, недержание взяло свое.
– Бедная мамочка, – прошептала я, нежно погладив ее по бедру.
Где же отец? И где Элиз?
Я на цыпочках вышла из комнаты и бросилась к спальне отца. Дверь была открыта, и я, протянув руку, щелкнула выключателем. Но внутри никого не было. Неужели они с Элиз ушли и бросили маму одну?
Я поспешила вниз, заглядывая в каждую комнату, но везде было пусто.
– Папа! – позвала я, спускаясь по лестнице на нижний этаж. – Элиз!
До меня донеслись незнакомые голоса.
– Ты убил его собаку?!
Что здесь, черт возьми, происходит?
– Да кто он такой? Бугимэн?
Я на цыпочках пошла по коридору.
– Он – тот, кого посылают, чтобы убить Бугимэна.
Остановившись перед дверью домашнего кинотеатра, я увидела широкий экран телевизора на стене. «“Джон Уик”, – сообразила я. – Старый фильм с Киану Ривзом».
– О боже! – воскликнула я, увидев отца и Элиз, сидящих рядом в огромных кожаных креслах с большой миской попкорна на подлокотнике между ними.
Элиз взвизгнула при звуке моего голоса и вскочила, опрокинув попкорн, который разлетелся во все стороны.
