Я почувствовала, что начинаю дрожать всем телом.
– Расскажет им… что?
– Что это я виноват! Что это я вытащил Одри из кровати и отнес к лестнице. Как будто я мог провернуть такое в одиночку…
Руки у меня бессильно упали, голова закружилась, разум отказывался воспринимать слова, которые я слышала.
– Ты хочешь сказать, что вы вдвоем?..
– Что за жизнь была у твоей матери? – со злостью спросил папа. – А что за жизнь была у меня?
У меня в мозгу пронеслось отдаленное эхо. Я услышала, как мама орет на отца в коридоре верхнего этажа: «Давай! Ударь меня еще раз, жалкий ублюдок!» И словно физически ощутила боль, когда тело матери рухнуло на пол после второго удара.
– Нет! – выдохнула я, пытаясь убедить себя, что отец не в своем уме, что он в замешательстве из-за препаратов, которые подмешивала ему Элиз, и понятия не имеет, о чем говорит.
Но, как я ни пыталась отрицать очевидное, в глубине души я знала правду. Отец был вполне способен на такую жестокость. С помощью Элиз он хладнокровно сбросил мою маму с лестницы, когда устал играть роль сиделки. А потом столкнул Элиз, когда устал от ее манипуляций и она пригрозила пойти в полицию.
– О боже! – вскрикнула я, услышав звук полицейских сирен.
– Что ты орешь?! – огрызнулся отец, когда на улице захлопали двери машин и в дом вбежали полицейские. – Где Трейси?
– Ничего себе, – выдохнула я, оглядывая битком набитый книжный магазин. – Ни одного свободного места. Впечатляет.
– Просто здорово, – согласилась Трейси.
– Тут, наверное, больше сотни человек.
– Так ведь и книга получилась хорошая.
– Верно, – кивнула я.
– У тебя все нормально? – спросила она. – Похоже, нервничаешь.
– Просто немного переволновалась, – призналась я. – Все в порядке.
Так и было.
С той июльской ночи прошло почти два года. Два года суматохи, слез и перемен – частью важных, а частью прямо-таки судьбоносных.
Отец скончался от рака поджелудочной железы пять месяцев назад. Хотя кое-кто и поговаривал, что он получил по заслугам, я не пожелала бы подобной судьбы никому. Возможно, папа и сам предпочел бы падение с лестницы той медленной и болезненной смерти, которая ему выпала.
Перед тем как его отправили в хоспис при раковом центре имени принцессы Маргарет, он жил в доме престарелых. Власти не стали выдвигать против него обвинение в убийстве моей матери, сославшись на нестабильное психическое состояние подозреваемого и отсутствие реальных улик. Что касается Элиз, то отец утверждал, что оборонялся и она сама напала на него, и фактически «свидетельства», которые я собирала последние месяцы, как и наш с сестрой визит в полицию, говорили скорее в его пользу. Учитывая возраст и сомнения в дееспособности моего отца, было решено, что расследование против него не имеет перспектив.
Не уверена, что согласна с таким решением.
Старый? Да. Сбитый с толку? Возможно. Недееспособный? Ни в коем случае.
В день его смерти мне позвонили из больницы и сообщили, что он едва ли переживет ночь, и я сразу приехала и сидела у его постели. Трейси отказалась ко мне присоединиться под предлогом давнего отвращения к больницам. Меня это не удивило и не расстроило. Я и сама до сих пор не знаю точно, почему решила поехать.
Впрочем, конечно, несмотря ни на что, этот человек оставался моим отцом.
Поэтому, наверное, дело было в том, что я решила дать ему последний шанс в самом деле показать себя отцом, отметить мое присутствие улыбкой, произнести мое имя.
Джоди.
Разумеется, я этого не дождалась.
И снова не была ни расстроена, ни удивлена.
Время от времени я все равно испытывала чувство вины. В конце концов, это я привела Элиз в нашу жизнь. Наверное, без моего вмешательства все пошло бы совершенно иначе. Мама и Элиз могли бы остаться в живых. Мой отец не стал бы убийцей.
На следующий день после его смерти я оставила работу в агентстве недвижимости. Наследство обеспечило нам с Трейси финансовую независимость, и я смогла посвятить некоторое время себе, чтобы решить, чем я на самом деле хочу заниматься. Это я поняла довольно скоро и снова пошла учиться на дизайнера интерьеров. Занятия начинались осенью. Тем временем я с радостью приняла приглашение сестры составить ей компанию в месячном путешествии по Европе.
Дети проводили лето с отцом в Принс-Эдвард-Каунти. Да, мы развелись. Последний гвоздь в крышку гроба, в котором упокоился наш брак, был забит, когда муж не проявил желания отказаться от планов на лето, связанных с Принс-Эдвард-Каунти. Секундного колебания было достаточно, чтобы убедить меня, что нашему браку пришел конец. «Багровые небеса» вышли прошлой весной и пользовались умеренным успехом у критиков и читателей. Остается надеяться, что следующего романа не придется ждать еще лет десять. Впрочем, это уже не моя забота: Харрисон теперь живет с Рен, и это ее головная боль.
Я знаю. Мне хватило.
