– Простите, что беспокою, но там звонит мужчина и требует соединить с вами. Он не назвался, но очень настаивает. Я не знаю, соединять или нет.
– Давайте, – распорядилась я, поднесла трубку к уху и сразу узнала отрывистое дыхание отца. – Папа, это ты? Что случилось?
– Ты должна что-нибудь сделать, – прошептал он.
– Что-нибудь?
– Она настаивает, чтобы я подписал бумаги. Говорит, если я не подпишу, она меня бросит. Я останусь совсем один.
– Ты не останешься один. У тебя есть Трейси, у тебя есть я. Мы найдем тебе другую сиделку.
– Говорит, если я не подпишу, она меня бросит, – повторил папа, словно я ничего и не говорила.
– Тогда пусть бросает!
– Я не могу. Она… Ой! Она идет. Мне пора.
– Что ты хочешь сказать? Она что? Папа? Папа, где ты?
– Она идет. Мне пора.
– Папа, подожди! Вызови полицию. Папа… Папа!
Я положила трубку только после того, как тишина сменилась короткими гудками.
– Это был ваш отец? – спросила секретарша, заглянувшая ко мне снова через несколько секунд. – Я его не узнала по голосу.
«Я сама своего отца не узнаю», – подумала я, но промолчала.
– Может, позвоним в полицию? – спросила Трейси, когда я рассказала ей о звонке.
– И что мы скажем? Они просто ответят, что это семейная проблема и что, пока отец не заявит о физическом насилии, они ничего не смогут сделать.
Я все равно позвонила в полицию. Они почти слово в слово сказали, что это семейная проблема и что, пока отец не заявит о физическом насилии, они ничего не смогут сделать.
Информацию о папином звонке я тоже занесла в журнал. Еще одно доказательство, хотя меня и начинала беспокоить мысль, что к тому времени, когда кто-нибудь проявит интерес к этим свидетельствам, будет уже слишком поздно.
Слишком поздно для чего?
Действительно ли Элиз собирается причинить вред отцу?
Вот что я знала. Она намеревалась заставить папу переписать завещание, несомненно в свою пользу. А когда продадут дом и закроют сделку, Элиз получит и наличные. Я почти не сомневалась, что она уже несколько месяцев пичкает отца успокоительными и бог знает чем еще, чтобы он оставался сонным и его было легче контролировать.
На что еще она способна?
Не ждет ли моего отца такой же «несчастный случай», как и мать? Не застану ли я однажды, неожиданно нагрянув в гости, искалеченное папино тело у подножия лестницы? Я так и слышала всхлипы Элиз: «Он плохо держался на ногах из-за принятого снотворного. Я его много раз предупреждала, чтобы он был осторожен, не принимал столько сразу, но он такой упрямый!»
Заинтересуют ли кого-нибудь тогда мои свидетельства?
Я разочарованно покачала головой. Даже если и заинтересуют, то эти записи – не доказательства.
Оставалась еще такая мелочь, как разумное сомнение, хотя у меня как раз не было ни малейших сомнений, что Элиз все сойдет с рук.
Включая убийство.
Или она уже его совершила?
Одна жертва готова, вторая на очереди.
– Тук-тук! – раздался голос от двери.
Я обернулась и увидела Стефани в великолепном неоново-желтом комбинезоне и с улыбкой от уха до уха на неестественно худощавом лице.
В голове вдруг возникла картинка: углы ее рта вдруг резко встают на место, и верхний ряд идеальных виниров вылетает изо рта, словно пригоршня подушечек жвачки. Я улыбнулась.
– У меня отличные новости, – сказала Стефани.
С замершей на губах улыбкой я ждала продолжения.
Она вскинула руки вверх, словно рассыпая конфетти:
– Я продала дом!
– В каком смысле она продала дом? – спросила Трейси, когда я позвонила сообщить ей новость. – Я думала, еще не все готово.
– Она получила упреждающее предложение.
– Это еще что такое?
– Когда клиент заключает договор заранее, пока не поступили другие предложения.
– А так можно?
– Можно, и они так и сделали. Полная запрашиваемая стоимость. Сделку закрывают через тридцать дней.
– Тридцать дней? А не слишком ли быстро?
– Очень быстро. Но, судя по всему, у покупателей есть маленькие дети, и семья хочет переехать до начала учебного года.
– Вот дерьмо…
– Именно так.
– Что теперь будем делать?
Я задумчиво покачала головой, пытаясь припомнить, сколько раз мы с сестрой задавали друг другу этот вопрос за последние месяцы и сколько раз давали один и тот же ответ.
– Понятия не имею.
– Нельзя же допустить, чтобы Элиз все сошло с рук.
– Не вижу способов ее остановить.
– Ты должна поговорить с отцом.
Я не могла не заметить изменения в местоимениях.
– Бесполезно. Ты же знаешь, я пробовала.
– Попробуй еще раз.
И я попробовала еще раз.
– Полагаю, вас можно поздравить? – спросила я, когда Элиз взяла трубку.
– Да, – согласилась она. – Разве не чудесно? Видимо, покупатели уже давно присматривались к дому и… В общем, они сделали нам предложение, от которого невозможно отказаться. – Она рассмеялась.
– Я могу поговорить с отцом?
– О… Простите. Он сейчас отдыхает. Возбуждение от продажи…
– В самом деле, Элиз? – бросила я, не желая играть в ее игры. – Вы хотите, чтобы я снова к вам нагрянула?
– Минуточку, – ответила она без малейшего следа прежней теплоты в голосе. – Может, я успею застать Вика, пока он не лег.
– Уж постарайтесь.
