– Вик, дорогой! – раздался ее оклик. – Тут Джоди звонит! Хочет поздравить тебя с продажей дома.
Через пару минут я услышала, как отец шаркающей походкой идет к телефону.
– Папа? – спросила я, когда услышала его дыхание.
– Да, – с явным нетерпением произнес он.
– Как ты себя чувствуешь?
– Устал.
– Скажи ей, что как раз собирался прилечь, – распорядилась Элиз.
– Я как раз собирался прилечь.
– Стефани мне сообщила, что вы продали дом.
– Мы продали дом, – подтвердил он.
– Ты точно этого хочешь?
– В каком смысле?
– Ты точно хочешь продать дом?
– Конечно, хочешь, – подсказала Элиз.
– Конечно, хочу, – повторил отец.
– Все происходит слишком быстро. Ты уверен, что хорошо все обдумал?
– Вы что же, сомневаетесь в здравомыслии собственного отца? – спросила Элиз, завладев трубкой.
– Просто заключение сделки в течение тридцати дней дает слишком мало времени на поиск другого жилья, – поспешила объяснить я, пока отец не оскорбился.
– Вообще-то, – заметила Элиз, – мы, кажется, уже кое-что нашли. Милая квартирка у воды. Мой сын… вы же помните Эндрю? Кстати, он очень высокого мнения о вас. Так вот, он останавливался в съемной квартире в один из предыдущих приездов и говорит, что хозяева могут быть заинтересованы в продаже. А если не получится, – даже по телефону я чувствовала, как она самодовольно улыбнулась, – уверена, Стефани подыщет нам что-нибудь подходящее.
– Папа…
– Боюсь, он пошел спать. Поосторожнее на лестнице, дорогой! – крикнула Элиз. – Честно говоря, не знаю, что с ним делать. Он в последнее время с трудом стоит на ногах, но наотрез отказывается пользоваться лифтом.
– Я вас предупреждаю, Элиз, – отчеканила я, – если что-то случится с отцом…
– До свидания, Джоди. Хорошего вам вечера.
Телефон зазвонил в третьем часу ночи.
Мне как раз снился неприятный сон, в котором я пряталась в темном чулане от серийного убийцы, когда в кармане зазвонил телефон и выдал мое местонахождение. Понадобилось три гудка, прежде чем я поняла, что звук раздается не во сне, а из телефона возле кровати.
– Алло! Папа? – спросила я, взяв трубку до того, как телефон зазвонил снова.
– Кто это? – спросил отец.
– Это Джоди, папа. Что случилось?
– Ты зачем звонишь?
– Я не звоню, папа. Это ты мне позвонил.
– В самом деле?
– Да, папа. Ты где? Где Элиз?
– Элиз спит. Зачем ты звонишь?
– Я не… У тебя все в порядке, папа?
– Не хочу продавать дом.
– Тогда не продавай, – сказала я, окончательно просыпаясь. – До заключения сделки еще месяц. Скажи Стефани, что передумал.
– Стефани? – переспросил отец, словно не понимая, о ком идет речь.
– Ладно. Я сама ей скажу.
– Ты ей скажешь?
– Прямо с утра. Пап? – окликнула я его, но услышала гудки. – Черт…
Ссутулившись, я сидела на краю кровати. Телефонная трубка выскользнула из руки.
– Джоди? – раздался шепот из коридора.
Я обернулась на звук и увидела стоящего в дверях Харрисона.
– Что происходит? – спросил он.
– Ничего. Все в порядке.
– Не в порядке, – возразил он, входя в комнату; на нем были только старые пижамные брюки, волосы всклокочены. – Звонил твой отец? Мне послышалась, ты сказала «папа».
Я кивнула.
– Прости, если звонок тебя разбудил.
– Я не спал. Диван не очень удобный… – Муж подошел к кровати и положил телефонную трубку на аппарат. – Хочешь поговорить?
– Нет, – ответила я, чувствуя, как по щекам текут слезы.
О чем тут говорить?
Харрисон опустился на кровать рядом со мной.
– Что я могу сделать?
– Ничего. Никто ничего не может сделать.
– Я могу обнять тебя, – сказал он, протягивая руки. – Если позволишь…
Неловко признаваться, но в тот момент объятий мужа мне хотелось больше всего на свете.
И я позволила.
Последний звоночек раздался через десять дней.
Как раз минуло одиннадцать вечера, и мы с Харрисоном готовились лечь спать. Да, мы снова спали в одной кровати, хотя любовью пока не занимались. Харрисон не пытался заходить дальше объятий, а я, по правде говоря, не знала, что стала бы делать, если бы он решился.
Мои чувства к мужу перемешались: я его ненавидела; я его любила; я хотела, чтобы он ушел; я хотела, чтобы он вошел в меня; он был лжецом и изменщиком; он был отцом моих детей.
Последний факт смущал меня больше всего.
Действительно ли я хочу лишить детей отца, которого они так любят? Отца, который, несмотря на все недостатки, по-настоящему любит Сэма и Дафни и, несмотря на ворчание, всегда готов им помочь.
В отличие от моего отца.
«Любит ли меня папа? – постоянно думала я. – Любил ли он меня хоть когда-нибудь?»
Как я ни старалась, копаясь в памяти и пытаясь отыскать хоть один случай, когда папа мог произнести «я тебя люблю», приходится признать, что не нашлось ничего.
– Говорите своими словами, – учила я своих детей.
Мой отец использовал множество слов. Просто эта фраза не входила в его словарный запас.
