Было так здорово… что просто восторг! Диамель даже не обращала внимания на ветер, что накинулся на неё с первых мгновений полёта. Какая ерунда! Разве можно думать о подобной ерунде, когда душа аж захлёбывается от…
– Диамель!! – прорычали внизу с такой яростью, что в ней всё оборвалось. – Убью!!
Но это неправильно – панически забилось в голове. Саилтах не должен был вернуться прямо сейчас. Она посмотрела вниз и похолодела: эта засранка!.. Эта ненормальная Лиата описывала воздушные кольца вокруг несущегося по двору короля.
Создатель – взмолилась Диамель – пускай окажется, что он спешился сам! Если конь, испуганный баловством Лиаты, сбросил его на глазах у всех… Трудно представить, сколько раз он собственноручно отрубит ей голову. Ну, уж точно накажет так, что ей не поздоровится.
– Тебе её надо? – громогласно поинтересовалась Лиата, болтая ногами над головой застывшего короля. – Ну, мы же не нарочно. Я сейчас её верну.
И аккуратист ЫК плавно внёс королеву на галерею. Поставил на ноги и скрылся в своей человеческой оболочке. Диамель робко шагнула к перилам и глянула вниз – короля во дворе уже не было.
– Может, запереться? – встревожилась Каюри, стаскивая с госпожи куртку.
– Выломает дверь, – напряжённо вслушивалась в пространство Диамель. – Как бы там ни было, мы своего добились: заставили короля прийти.
– Принестись в гневе, – вздохнула Каюри, распоясывая юбку. – Думаю, лучше ему сказать, что это я подговорила Лалию…
– Даже не думай! – гордо вскинула подборок Диамель. – Ещё не хватало предстать перед ним беспомощной дурой. Ну, уж нет. Я сегодня летала, – вернулась к ней тень испытанного восторга. – И это… Даже описать не могу, что я испытала.
– И ещё испытаете, – испуганно пробубнила Каюри.
Ибо за дверью забухали тяжёлые шаги. Она распахнулась, и Саилтах Восьмой перешагнул через порог с видом медведя-людоеда, загнавшего в угол свой обед. Благоразумным Рашдаром тут и не пахло.
– Ты рано вернулся, – вдруг напало на Диамель необузданное отважное веселье. – Я рассчитывала успеть полетать до твоего возвращения.
– Прочь, – почти спокойно приказал король, лицо которого свело в гневной гримасе.
Каюри замешкалась, страшась оставить госпожу наедине с кровожаждущим чудовищем. Чудовище подхватило подставку для цветка, который грохнулся об пол, раскокав дорогую фарфоровую вазу. Подставка полетела в Каюри, но та благополучно увернулась и выскочила прочь. Девушка не так уж напугана – оценила Диамель, когда дверь за той аккуратно закрылась.
Сама она предусмотрительно юркнула за кресло, надеясь, что эта преграда подарит лишние мгновенья, за которые Саилтах одумается – у него это отлично получается. Но посмотрев ему в глаза, она поняла: не одумается. И сделала единственно разумное: кинулась к ажурной двери на галерею. Даже в гневе король не позволит себе выяснять отношения на виду у всей крепости.
Тот не стал огибать столик со сладостями и кресло, давая время на спасение – он перемахнул и то, и другое, поймав её за руку перед самой дверью. И так дёрнул, что чуть не вырвал бедняжку из плеча. Диамель представить не могла, что способна на такое… Но она не закричала, а рассмеялась, больно впечатавшись в его тело. Хорошо, что он не в кольчуге – мелькнула здравая мысль, за которой последовал закономерный вопрос: а почему он в одной рубахе?
Её не растерзали на месте. Её так поцеловали, что губы заломило от боли. Её подхватили на руки, и перемахнули через всю спальню, будто вместе с благоразумием королева растеряла и вес. Её бросили на тахту и навалились сверху умопомрачительной тяжестью готового взорваться тела.
– Я в штанах, – помимо воли просипело из её распахнувшегося рта.
– Зачем? – прохрипел Саилтах ей в губы, требуя объяснить идиотскую выходку.
– Я… обиделась, – честно призналась Диамель, задыхаясь. – Ты… пренебрегал… мной.
– Ты хочешь меня? – неповторимо по-мужски вспыхнуло в его глазах, гася последние искры гнева.
– Ещё… с утра… Слезь! Задавишь…
Он зацеловывал её, как сумасшедший, а ей хотелось всё больше и больше. В душе прорвало какую-то ненавистную, всегда такую жестокую к ней плотину. И Диамель затопило чем-то немыслимо нужным, чего она, казалось, ждала всю жизнь. Чем-то нестерпимо жаждущим, чего просто не могло быть в такой холодной и расчётливой женщине, как она.
Они раздевали друг друга подобно паре воришек, торопящихся урвать своё и смыться от наказания. Она суетливо и бестолково. Он грубо и беспощадно к печально погибающей дорогой одежде. А потом огромное нестерпимо горячее тело накрыло её, будто рухнуло само небо.
Создатель – мелькнула в голове нелепая женская мыслишка – только бы не сотворить какую-то страшную непоправимую глупость. Но Саилтах помнил, какая неумёха его жена, не оставляя ей шансов на раздумья. Воин, легко отнимающий чужие жизни, умел забирать и всё иное. Особенно то, что принадлежало ему одному. Что он не уступит даже смерти.
