Сама Вероника худо-бедно умела разбирать разве что английские подписи к мемасикам, поэтому гораздо больше ее заинтересовала вложенная в диплом большая фотография. На фотографии не по-отечественному белозубо улыбались молодые парни и девушки в черных мантиях и четырехугольных шляпах с кистями. Они стояли двумя тесными рядами на ступенях широкого крыльца. За спинами, на сером каменном фасаде, была выбита надпись, тоже нерусская.
«Выпускная фотка, — неохотно ответил Тимофей на вопрос Вероники. — Матушка всучила, когда уезжал. Проще было взять, чем отказаться».
«Ты же говорил, что в Москве универ окончил?» — удивилась Вероника.
«В Москве я второе образование получал, когда приехал». — На этом разговор оборвался. Тимофей не любил обсуждать свое прошлое.
— Неона не интересуют материалы следствия, которое идет сейчас, — объяснила Вероника то, что ей самой казалось очевидным. — То есть, интересуют, конечно, но этим он займется позже, — оговорилась, увидев, как мгновенно поскучнело лицо Андрея. — Неон, как всегда, разглядел то, чего не видит никто. Он узнал, что двадцать пять лет назад здесь, в Смоленске, в том же Реадовском парке, тоже орудовал маньяк! Представляете?
— Ого! — Андрей присвистнул. — Серьезно?
— Абсолютно.
— И сколько было жертв?
— Не могу сказать. — Вероника строго поджала губы. — Вообще не имею права разглашать подробности. Вы же понимаете, что пока это строжайшая тайна.
— Может, перейдем на «ты»? — предложил Андрей. — Раз уж будем работать вместе? — и подмигнул, залыбился.
Ишь, какой шустрый.
— А с чего ты взял, что я хочу предложить работу?
Андрей пожал плечами:
— Неону, как я понял, нужны материалы дела, которое хранится в архиве. Архив находится там, — ткнул он большим пальцем в здание у себя за спиной. — Ты сама сказала, что Неон мог бы получить пропуск, но не хочет тратить на это время. А у меня пропуск есть, и я окажусь в архиве максимум через пять минут. Вывод очевиден.
«Хваткий парнишка, — подумала Вероника. — Впрочем, так оно даже лучше. Не надо ходить вокруг да около». Кивнула:
— Да, ты прав. Неону нужны материалы того, старого дела. Ты сможешь их отфотографировать?
Андрей достал из кармана джинсов телефон, демонстративно покрутил в пальцах.
— Ну, камера у меня не очень. Да и сам аппарат — древний, как говно мамонта… Давно хочу поменять.
— Три тысячи, — сказала Вероника.
— Смеешься? — фыркнул Андрей. — Где я ж тебе за трешку новый телефон куплю? Десять, и половину вперед.
«У тебя отец случайно не таксистом работает?» — чуть не вырвалось у Вероники.
Но сдержалась. Сговорились на семи. Андрей взял задаток (наличными, не почесался, тут Тиша перемудрил) и пообещал, что к вечеру фотографии будут.
— Привет, Михалыч, — бросил Денис. — Как дела, как бизнес?
Привычные фразы слетали с языка сами. Дай бог здоровья тому, кто придумал так называемую «деловую этику».
Михалыч отвел в сторону паяльник — он снова ковырялся во внутренностях какого-то замшелого динозавра — и поправил очки.
— Привет-привет. Ты чего такой взъерошенный?
Черт. Последнее, чего хотелось Денису, — выглядеть «взъерошенным». Кажется, в эти дни бо́льшая часть его сил уходила на то, чтобы следить за собой. Чтобы всем своим обликом доказывать в первую очередь самому себе, глядя в зеркало: «У меня все нормально! Все как обычно. Мне не подбрасывают в почтовый ящик новогодние конверты с цифрами, о значении которых не хочется даже думать. Ко мне не приходили полицейские, не задавали вопросы, от которых я обливался по́том с головы до ног. У меня все нормально, слышите?! Нормально!»
Так, все. Вдохнул. Выдохнул. В очередной раз постарался взять себя в руки.
Провел ладонью по лицу, волосам. Выдавил дежурную улыбку — слава двадцатилетнему опыту коммерсанта, научившему изображать хорошую мину при любой игре. Сказал, протянув старому приятелю руку:
— Все нормально, Михалыч. Не выспался просто… Слушай. Я опять про те часы. Ну, которые ты мне продал. Помнишь?
— «Пейджер» которые? — Михалыч нахмурился. — А что с ними? Не работают? Ну так понятное дело — сколько лет! Приноси, погляжу, если вдруг контакт отошел — на минуту работы, а если схема…
— Да я не о том. — Денис облокотился на прилавок. — Ты их, кроме меня, точно никому не продавал?
— Дурной ты, что ли? — удивился Михалыч. — Тебе последние отдал. И те, говорил же, случайно попались.
— Последние? — Денис напрягся. Выпрямился. Понял вдруг, что нависает над прилавком и над Михалычем — давя и ростом, и всей своей крепкой фигурой, и что это, наверное, нехорошо. Но сейчас было не до психологических тонкостей. — То есть… были еще?
— Ну да, — растерянно проговорил Михалыч.
— Сколько?! — Денис едва не сорвался на крик.
— Десять было. — Михалыч смотрел настороженно. Наклонился, опасливо выдернул паяльник из розетки. — Ровно партия. Ты чего орешь-то?
— Когда ты их продал? Кому?!
— Так, одному только человеку и продал. За неделю до тебя приходил, аж семь штук забрал. Я еще, помню, удивился. Говорю, да возьми уж все десять! Я тебе скидку сделаю. Не захотел. Мне, говорит, семь нужно.
Денис замер. Облизнул пересохшие губы.
