Между тем она как глава своей большой католической «семьи» следила за воспитанием крестницы — Суннивы. Ее волновали разные мелочи, например то, что девочка никак не могла расстаться с вредной привычкой — сосать большой палец. Унсет послала ей куклу и всячески уговаривала покончить с этими глупостями, но когда узнала, что подарок не возымел действия, не на шутку разгневалась. В полном согласии со своими строгими взглядами на спартанское воспитание детей Сигрид Унсет отправила матери Суннивы письмо, в котором требовала, чтобы куклу заперли в шкафу, пока девочка «не перестанет заниматься этой чепухой». В конце письма она передавала приветы крестной дочери: «Поверь, я желаю тебе только добра, но и ты должна научиться держать слово, иначе никто не будет тебе верить»[603].
Суннива позже признается, что мало кому удастся построить свою жизнь в соответствии с идеалами Сигрид Унсет. Да и ее отцу, старому другу Сигрид Унсет Йосте аф Гейерстаму, не удалось оправдать ее ожиданий. В письмах к Андерсу Унсет не могла удержаться от снисходительных усмешек в адрес старого друга. «До чего же он ленив» и «когда-то он славился своими черно-белыми полотнами, а сейчас его картины просто из рук вон плохи»[604]. Она иронизировала над ним еще и потому, что однажды он прислал ей корзину цветов, но по каким-то причинам не оплатил доставку. Ее язвительность порой не щадила никого — ни друзей, ни детей.
Но вот другому старому другу понадобилась срочная помощь и поддержка.
В экстремальных ситуациях Сигрид Унсет всегда спешила на помощь к своим друзьям и особенно коллегам. Нильс Коллетт Фогт серьезно заболел, одна нога у него была парализована, он слег в больницу в Стокгольме. Не медля ни секунды, она помчалась к нему за счет Союза писателей. Навестив его, она поняла всю серьезность положения и позаботилась о том, чтобы его перевезли в Норвегию, и также оплатила этот переезд из бюджета Союза писателей. Его поместили в больницу Красного Креста в Лиллехаммере. Они оба понимали, что дни его сочтены. Там, в Лиллехаммере, она хотела проводить его в последний путь. Цветы и еда из Бьеркебека постоянно доставлялись к нему в палату. Однажды она прислала ему шесть жареных куропаток, после того как он признался, что это его любимая еда. Он сам сообщил об этом Нини Ролл Анкер. «А еще мы говорим о книгах и о людях — я возбужденно, она уравновешенно, с ясной головой и пронзительным взглядом. Мы никогда не говорим о религии, хотя она, конечно, любит подчеркнуть, что она католичка. <…> Можно подумать, что ее религиозные убеждения продиктованы вполне рациональными соображениями. Смешно сказать, но меня волнует ее финансовое положение. Она наверняка тратит денег больше, чем может себе позволить…»[605]
Наконец-то она закончила «Верную жену». В этом романе она откровенно высмеивает вдохновленных Ибсеном «освобожденных» матерей, которым некогда готовить вкусную еду, а также мужчин, которые под влиянием идей того же Ибсена и Бьёрнсона устремлялись в лоно государственной церкви, когда им это было выгодно, и в то же время носились со своим свободомыслием. Она критикует и тех, кто считает «верность» по отношению к своим близким «понятием растяжимым». Она язвительно клеймит норвежский вариант национал-социализма в образе Асмунда Нургора — одного из второстепенных персонажей, в то время как брат Сигурд отстаивает иные — христианские, католические ценности[606]. Сигурд Хель в рецензии, вполне доброжелательной, отмечал: судя по заголовку, можно подумать, что действие романа происходит в Средневековье. И как всегда, повествовательная манера Сигрид Унсет отмечена «глубиной и рефлексивностью»[607].
